Филиппова (Боховко) Раиса Петровна

Дата рождения 21.05.1925
Меcто рождения:
Брянская область, город Стародуб

История жизни и опыт работы до войны

До начала войны, я- Боховко Раиса Петровна, жила с родителями в г. Гомеле Белорусской ССР. Был замечательный красивый город. Дом Пионеров имени Луначарского находился в старинном дворце известного князя Паскевича, в старинном парке с фамильными склепами, оформленных мозаикой, с цветниками. Жили мы на улице Плеханова, 24, параллельно центральной Пролетарской улице, к которой примыкал Парк,вдоль которого росли многолетние каштаны.На нашей улице почти все дома были деревянные, частные с роскошными фруктовыми садами, Детство мое прошло на лоне фруктов и цветов; жасмина, сирени, флоксов, душистого табака, росло огромное дерево черемухи. Каждую весну сажали цветы . Сады цвели, все благоухало. Дворец восстановили, парк поредел каштаны погибли ,после войны посадили молодые.Костел снесли еще перед войной.21июня 1941г. был чудесный солнечный выходной день. Мне месяц назад исполнилось 16 лет. Я получила паспорт. В 12 часов дня по радио выступил Министр иностранных дел В.М. Молотов с сообщением о том, что в 4 часа утра Германия вероломно, без объявления войны, напала на СССР. Громады танков, самолетов, техники, пехоты перешли границы от Баренцева до черного моря. Бомбежке, в общем числе подверглись далеко стоящий от границ города. После такого сообщения все похватали сумки (авоськи) и помчались запасаться продуктами. В первую же ночь после объявления мы проснулись от треска и вспышки в помещении, в крышу угодила зажигательная бомба. С этого момента, с немецкой точностью, в час ночи прилетали самолеты и сбрасывали бомбы. Лучи прожекторов пронизывали небо, трещали зенитки. Бомбили днем и ночью. Мы с трудом успевали гасить зажигалки, спасать свои жилища. Через некоторое время Мы с соседями выкопали просторную землянку и при объявлении по радио воздушной тревоги с воющей сиреной, уходили в это свое убежище, в страхе ждали прямого попадания свистящей бомбы. Потом несколько месяцев у меня болели руки, были и растяжения от поднятия ведер с землей. Однажды днем в ясном небе, на большой высоте, почти невидимо, одиноко летел немецкий самолет, наверное разведчик, наши зенитки начали обстрел и рядом со мной упал кусок метала. Я подняла его. Как сейчас ощущаю теплый, увесистый, острый, блестящий осколок зенитного снаряда. Гомель был почти еврейский город. Вся торговля была в их руках. Они вскоре бежали. Говорили, что в магазинах оставались любые товары, но брать их уже было некому. Милиция часто обходила оставшиеся дома и настойчиво рекомендовала всем покидать город. Наши соседи по двору уехали. Мы оставались до последнего дня, так как электростанция где работал папа бухгалтером ещё функцианировала . Мы без него не хотели уезжать. Пока еще была надежда, трудоспособное население копало вокруг города огромные противотанковые рвы, и мы с папой тоже копали, а нас обстреливали с низко пролетающих самолетов (были видны довольные лица немецких летчиков). Мы прятались под откосами этих рвов. Но жертвы были. 19 августа 1941г. немецкие войска вошли в г. Гомель, а 16 августа папа где-то нашел возчика-старика, который оставил нам свой адрес: колхоз «Надежда», Тереховский район, Гомельская область Атрощенко Гавриил Никитич, которому мы оставили часть своих вещей, в том числе памятные, и дорогие мне предметы от бабушки Анастасии Афанасьевны. Мы погрузили некоторый скарб (кроме мебели), и ночью в кромешной тьме смешались с нашими отступающими войсками. Помню мост через реку Сож и мы брели с отступавшими солдатами и их телегами. Такая была армия к началу войны, против немецкой мощи. Говорили, что потом этот мост и рядом с ним электростанцию наши взорвали. Составы с вокзала уже не ходили. Где то под городом стоял товарный эшелон, собиравший последних жителей. На рассвете мы подъехали к нему. Он уже был до предела заполнен людьми. Увидев наше «богатство» нам заявили: «Хотите уезжать, все оставляйте». Так, налегке, одним чемоданом мы больше месяца тащились в переполненном товарняке подальше от бомбежек. Позади оставались два гигантских пожара, горящих Гомеля и Ново-Белицы. Сначала маршрут эшелона был на Кавказ в Махачкалу. На Украине в Бахмаче или Конотопе мы попали а ад. На огромном железнодорожном узле, среди ясного дня. Небо накрыла туча самолетов и началась беспросветная бомбежка, выбегать было некуда, несколько вагонов были разбиты, все смешалось. Уцелевшие люди недоумевали, неужели такая сила брошена против состава с мирными беженцами? После отлета самолетов, всё вокруг долго рвалось и ухало. Потом выяснилось, что эшелон наш оказался почти в гуще вагонов со снарядами. Очевидно, немецкая разведка дала точную наводку и авиация их сработала нацелено. Отцеплялись разбитые вагоны, «Новый» эшелон двинулся в другую сторону, на восток, потому что стало понятно, что в той стороне и в Махачкале нас могут ждать только немцы.В дальнейшем пути наш эшелон много раз бомбили и обстреливали. Легкие передышки были только по ночам. Когда над нами летали самолеты, машинист останавливал состав, все выпрыгивали из вагонов, бросались в рассыпную, в открытом поле падали на землю , спасаясь от разрывов бомб. После налета машинист собирал нас протяжными паровозными гудками. Много было людских потерь. Женщина кричала, она потеряла двоих детей. Это было тяжело. Нам повезло. Мы держались почти за руки. Погибать, так вместе. В последней бомбежке мы были засыпаны землей и контужены, особенно я. Долго потом была глухая. На каких то железнодорожных станциях, мы, эвакуированные, проходили через санпропускники-мылись, нашу одежду пропаривали в камерах. Как-то в нашем эвакуационном товарном вагоне появился военный в гимнастерке, и в сапогах. На голове его была пилотка и сверкающая на солнце звездочка. Он все время стоял в открытом проеме вагона и наблюдал за параллельно летящим высоко немецким самолетом. Всех пассажиров смущала сверкающая звездочка, как знак, сигнал летчику, «я здесь». Его просили отойти от двери или снять пилотку. Он никого не слушал, стоял и сверкал. Потом он незаметно, как появился, так и исчез. Или перешел в другой вагон, или сошел с эшелона. Эшелон наш тихо двигаясь на восток, ушел от преследования самолетов. В каком то мирном городе на платформе стояли столы и нас кормили бесплатным обедом. По всему пути мы подолгу простаивали, пропуская на запад эшелоны с техникой и с живой силой, на восток шли эшелоны с ранеными. Куда нас везут мы не знали, говорили, что в Казахстан. Но мама в дороге заболела не то дизентерией, не то гепатитом. Санитары сняли ее на носилках на какой то станции. Так мы невольно оказались в Чкаловской области (теперь Оренбургской). Помню колхозников с телегами уговаривающих эвакуированных поехать в их колхоз. Всем, и нам, измученным дорогой, грязным и голодным хотелось обрести , наконец то какое то пристанище. В селе уже до нас были беженцы: евреи, украинцы, русские. Всех нас расселили по хатам. Была ли работа зимой – не помню. Немного картошки и молока, наверное, давал колхоз. Ели очистки, жмых. Вокруг степь, леса нет. Для топки в ход шли коровьи лепешки (кизяки). Зиму как то пережили, а к осени стало сытнее. Папа и некоторые эвакуированные мужчины были не военнообязанные, но всех призвали в действующую армию. 10 марта 1942 года я в последний раз видела своего отца. Боховко П.В., было ему 39 лет. Погиб он в г. Сталинграде 29 сентября 1942г. Имя его занесено в книгу памяти г. Волгограда. Весной колхоз нам с мамой выделил кусок земли. Мы засеяли его овощами. С раннего утра мы работали на колхозном поле, на току. Осенью решили уехать в город. Собрали наш урожай. Часть его мы отдали возчику, он довез нас до города Чкалов. По пути на косогоре лошадь упала, телега перевернулась,хорошо остались живы. В городе за остатки урожая сняли угол на окраине в хатенке. Перезимовали, потом устроились на работу, перебрались почти в центр города. С особым теплым чувством вспоминаются наши квартирные хозяйки в г. Чкалове. С каждой мы жили дружно, почти одной семьей. После работы в колхозе моя трудовая деятельность продолжилась в г. Чкалов. Одна из хозяек получила похоронки на мужа и единственного сына. Оставшись, одна в своем добротном доме, закрывшись в комнате, она тихо выла от горя. Никто и ничто не могло спасти ее от этой безысходности.В последней семье я дружила со своей ровесницей Надей и ее сестрой Шурой. Часто собиралась молодежь из летного училища и в преддверии Победы мы танцевали под патефон танго и особенно любимые вальсы.Трудное время, но воспоминания о том времени самые светлые. Был голод, были бандиты и воры, были танцы и смех, было добро. Мы молодые шефствовали над ранеными Эвакогоспиталя №1655.
С большим опозданием узнала из интернета,что происходило в Гомеле в первые месяцы с начала ВОВ. Родители не отпускали меня далеко от дома. Не знала чем дышал город. Действии властей не ощущала. А город невидимо кипел и бурлил.
Когда стало очевидным что немцы приближаются к городу,на всех уровнях стали готовиться к защите. В том числе вылавливали забрасываемых диверсантов, агентов.

Захоронение Боховко Петра Васильевича (отец) в братской могиле
брат Боховко Борис Александрович фото 31.12.1938г
Двоюродные брат Боховко Б.А и сестра Боховко Л.Н
Свидетельство

Военная биография

В 1941 году в городе Гомель копала противотанковые рвы, попадала под авиаобстрелы, гасили зажигательные бомбы. Осенью 1941 году одними из последних отступали с войсками из Белоруссии город Гомель с последующей эвакуацией в город Чкалов (Оренбург).

История жизни и опыт работы после войны

После войны в 1946года, благодаря многочисленным родственникам, мы осели в г. Москве. Задолго до вручения медалей "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг" я уволилась с Молкомбината, чтобы, покинуть г. Чкалов (Оренбург) навсегда. Подруги сообщили мне , что в списке на вручение медалей моей фамилии нет. Мое отношение к этому факту по молодости было легкомысленным. Никак не могла думать, что в будущем это окажется очень важным. Медаль, по праву принадлежащую мне , вручили кому-то , человеку местному, не нюхавшему войны. Если бы я обратилась тогда к администрации, моя медаль по праву была бы у меня. А удостоверение к медали "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг."от имени Президиума Верховного Совета СССР я получила 20.03.1991г.
До ВОВ в Советском Союзе (СССР) школьное образование было семилетним и десятилетним. Я успела закончить только
8-мь классов. После упущенных лет в эвакуации в колхозе и г.Чкалове (Оренбург),
проживая в Москве, решила продолжить учебу. Поступила в 9-й класс рабочей молодежи. Два года совмещать работу, семью и учёбу оказалось не подсилу. Один год возможно одолела бы.
Работала в "Главсевморпути" бухгалтером материальной части. Потом в проектном Институте при Министерстве сельского хозяйства СССР. Нужно было что-то более серьезное. Для обучения на курсах сметчиков. Нужна была десятилетку и администрация поручилась за меня.
Я справилась в Свидетельстве об окончании по всем предметам пятёрки.
Но этого было недостаточно. Нужна была практика. Училась читать чертежи,освоила
Сметные Нормы и Правила (СНиП). В результате наши сметы в том числе и мои, расходились по всему Союзу и в некоторые зарубежные страны. За 25 лет в Институте продвинулась от техника до Руководителя группы старший инженер. При уходе на пенсию мне вручили Благодарственный Адрес с подписями сотрудников сметного отдела и Института.


Рекомендованные материалы
Первые гвардейские минометные полки
Первые гвардейские минометные полки
В январе 1942 года по решению Ставки ВГК началось формирование 20 гвардейских минометных полков.
Крымская операция
Крымская операция
8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция советских войск
Аджимушкайские каменоломни
Аджимушкайские каменоломни
После падения Керчи в середине мая 1942 года часть советских военнослужащих и гражданских лиц скрыли...