Знаменосцы Победы

Знамя Победы


Правда о первых знаменосцах Великой Победы 

рейхстаг


Как известно, завершающим этапом Второй мировой войны в Европе явилась Берлинская наступательная операция Красной армии, в том числе штурм и овладение Рейхстагом. «Будто и не было четырех лет тяжелой войны – вспоминал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, – все воспрянули духом, чтобы совершить великое дело – водрузить Знамя Победы в Берлине…»

В современной обстановке отечественная историография располагает обилием разнообразной военно-исторической литературы. Но вместе с тем имеется и немало изданий, особенно написанных в последние годы по принципу «я так считаю», без опоры на правдивые факты и документы. Зачастую их авторы поверхностно рассматривают некоторые важные события военных лет, которые нуждаются в более глубокой и точной трактовке.


в Берлине


Если, например, о самом сражении за Берлин многое раскрыто довольно точно, без каких-либо серьезных искажений, то при освещении штурма Рейхстага и водружения на нем Знамени Победы существуют известный разнобой и разночтения как по времени водружения Знамени, так и относительно воинов, которые первыми совершили этот подвиг.

Имеющиеся важные документы, сопоставление различных фактов и свидетельств активных участников боев за Рейхстаг позволяют исключительно в интересах исторической правды внести в описание штурма необходимые коррективы. Я это неоднократно делал в своих последних книгах, журнальных и газетных статьях. Помнится, 30 апреля 1990 года вместе с полковником Владимиром Борисовичем Сеоевым (он работал тогда в Институте военной истории Министерства обороны) мы дали об этом большое интервью военному отделу «Правды» – «Знаменосцы Победы». А в № 19 за май 2003 года подобный мой материал на тему «Егоров и Кантария были не первыми» опубликовала газета «Аргументы и факты». Но странное дело – в трактовке интересующих нас событий мало что изменилось.

Первоначально во всех официальных документах говорилось, что перед советскими воинами была поставлена задача водрузить Знамя Победы над Берлином. Но где – не упоминалось. А вот когда военные действия приблизились к германской столице, появились первые сообщения, где, над каким учреждением следует это сделать.

Казалось, наиболее символично было бы поднять Красное Знамя над канцелярией Гитлера. Но она располагалась в не очень высоком здании, поэтому предпочтение было отдано Рейхстагу, имевшему более внушительные размеры, хотя нацистский фюрер относился к нему без какого-либо уважения и фактически парализовал его деятельность.


Схема

Схема


Берлинская наступательная операция развернулась 16 апреля 1945 года. К самому Рейхстагу советские войска подошли уже в конце апреля. 30 апреля готовились его штурмовать две дивизии: одна – 150-я Идрицкая ордена Кутузова 2-й степени стрелковая дивизия под командованием генерал-майора В. Шатилова, вторая – 171-я дивизия во главе с полковником А. Негодой.

Но начавшийся рано утром штурм захлебнулся. Почему? Во-первых, не было эффективной артподготовки. Основные силы артиллерии почему-то отстали. У атакующих было всего три танка. Два из них противник подбил, а третий утонул в огромном водном котловане, образовавшемся в районе Рейхстага после того, как немцы взорвали здесь линию метрополитена.

Из-за серьезных потерь было принято решение атаку временно прекратить, дождаться наступления темноты, а также прибытия дополнительной артиллерии. Перед намеченным на поздний вечер и ночь основным штурмом было выдано девять знамен. Главным, пожалуй, являлось знамя № 5 Военного совета 3-й ударной армии. Конечно, все рвались в бой. Каждый хотел отличиться. Каждый командир мечтал, чтобы именно его бойцы были в числе тех, кто водрузит первое из выделенных девяти знамен.

Следует особо отметить, что ни одного советского воина до наступления темноты 30 апреля в Рейхстаге не было. Кстати, на этот счет у меня имеется документальное подтверждение (см. прил. 1) от трех защитников Рейхстага, находившихся там в составе фольксштурма. Это ныне профессор Эрнст Биттчер, доктор Оскар де ла Шевалье и доктор Рейнхард Пооль.


над Берлином


И вот вдруг командир 150-й стрелковой дивизии генерал В. Шатилов взял да и сообщил по телефону или по радио командиру 79-го стрелкового корпуса генерал-майору С. Н. Переверткину, что, мол, сегодня, 30 апреля, в 14 часов 25 минут, воины его дивизии овладели Рейхстагом и водрузили на нем Знамя Победы.

Разумеется, неожиданное появление в той сложной обстановке подобного непроверенного, весьма сомнительного донесения нельзя было исключить. Бойцы подразделений, которые залегли перед Рейхстагом, несколько раз поднимались в атаку в одиночку и группами. Кому-то из командиров и могло показаться, что его воины, если еще не достигли цели, то вот-вот достигнут ее. А там доказывай, что не его бойцы, а какие-то неизвестные солдаты взяли Рейхстаг и установили знамя.

История с донесением Шатилова имела свое продолжение. Вслед за ним от 130-й дивизии появился следующий документ, который гласил:

Штакору 79
Доношу, что в 14:25 30.04.45, сломив сопротивление противника в кварталах северо-западнее здания Рейхстага, 1/756 СП и 1/674 СП штурмом овладели зданием Рейхстага и водрузили на южной его части Красное Знамя. Знамя водрузили командиры батальонов капитал Неустроев и майор Давыдов*. Очистка здания Рейхстага от оставшихся в нем и его подвалах групп противника продолжается.
Штадив 150
полковник Дьячков
Верно: командир 150 СД
генерал-майор Шатилов

(Позднее Шатилов «подкорректировал» фамилии тех, кто якобы первыми и якобы в 14 час. 25 мин. водрузили это Знамя. Ими стали сержанты-разведчики М. Егоров и М. Кантария).

Это – на самом деле совершенно преждевременное и ложное донесение – Переверткин сразу же передал в штаб Жукову. Георгий Константинович, как он рассказывал автору этих срок, докладывает о водружении знамени Верховному Главнокомандующему, т.е. Сталину, открывают шампанское… Круг замкнулся. «И теперь невозможно было даже мне, Жукову, снова позвонить в Кремль и сказать: Товарищ Сталин, ошибка произошла: Рейхстаг пока не взяли, ни одного солдата, а тем более знамени там нет».

В этот же день Военный совет 1-го Белорусского фронта издал соответствующий поздравительный приказ № 06, содержание которого впоследствии было воспроизведено уже в первом издании книги Маршала Советского Союза Г.К. Жукова «Воспоминания и размышления». Тем самым как бы узаконивалось преждевременное сообщение о взятии Рейхстага и о времени водружения на нем Красного Знамени. Поэтому вся последующая документация соответствующих командиров и политработников (включая и наградные документы) старательно подгонялась ко времени 14 часов 25 минут.

Радостная весть об успешном взятии Рейхстага и водружении на нем Знамени Победы быстро распространилась в осажденном городе. Сюда вскоре потянулись кинооператоры и журналисты. Но защитники германского парламента (отборные части СС и фольксштурм) встретили военных корреспондентов сильным огнем, все подступы к нему простреливались. В результате появились раненые, а по некоторым данным – и убитые.

Непосредственного виновника случившегося – генерала Шатилова, – совершившего прямой подлог, вероятно, била тогда мелкая нервная дрожь: раскроют – головы не снести.

Вот что вспоминал по данному поводу бывший командир 756-го стрелкового полка Герой Советского Союза полковник Ф. Зинченко:

«15 часов, а подразделения не продвинулись ни на метр…
Снова зовут к телефону. Звонит комдив:
– В чем дело? Почему задерживаетесь с Рейхстагом?
– Противник контратакует, товарищ генерал. Рейхстаг
сопротивляется отчаянно.
– Отбить контратаку и, не мешкая, – вперед!...»
Через некоторое время вновь звонит Шатилов:
«Почему ничего не докладываете?
Ваши люди уже в Рейхстаге?
– Наших людей в Рейхстаге пока еще нет, – несколько озадаченный вопросом генерала, отвечаю я. – Батальоны лежат в ста пятидесяти метрах от него. И мой полк, и полк Плеходанова все это время отражали контратаки.
– А есть все-таки в Рейхстаге действительно наши люди?
– Их там нет, товарищ генерал».
Шатилов чертыхнулся и бросил трубку…
Наконец, еще один звонок:
«Это Шатилов! Я требую, я настаиваю!...»
И потом вдруг: – «Я Вас очень прошу, возьмите любой флажок,
воткните хоть куда-нибудь, может быть, к колонне или форточке…
Примите все меры, любой ценой…».
Отвечаю: «Никаких флажков, иначе будут жертвы. Не можем
подступиться, даже поднять головы…»

в Берлине

После 21 часа подтянули артиллерию, которая открыла огонь по Рейхстагу. Вслед за этим начался новый, на этот раз более мощный штурм. И первой была штурмовая группа разведчиков-артиллеристов из 136-й Режецкой Краснознаменной бригады армейской пушечной артиллерии – группа капитана Владимира Николаевича Макова. Их было пять человек: сам капитан, старшие сержанты Алексей Бобров, Гизий Загитов, Александр Лисименко и сержант Михаил Минин. Вот они-то в ходе ожесточенного боя первыми ворвались в Рейхстаг и пробрались наверх – на крышу.

Там пусто – никого. Они носовыми платками привязывают принесенное под гимнастеркой Минина красное полотнище к выломанному из стены металлическому штырю и начинают искать, к чему его можно прикрепить. Смотрят – скульптура большая: конь, а на нем восседает дородная дама в короне. Ребята почему-то подумали, что эта «Богиня Победы», хотя на самом деле, как выяснилось позже, эта скульптурная группа носила название «Германия». В этот момент Загитов получает тяжелое ранение в грудь и передает знамя парторгу Михаилу Петровичу Минину. Минин подбежал к скульптуре, его подсадили, и вдруг вся эта конструкция начала качаться. Он мне еще рассказывал: «Ну, думаю, сейчас упаду вниз, и конец, вот обидно-то будет. В такой-то момент…»

Но здесь Минин увидел в голове «богини» пробоину, вставил знамя туда и закрепил его. Об этом тут же было доложено Макову, который с рацией остался на втором этаже. Маков же, в свою очередь, делает доклад командиру корпуса Переверткину: «Сегодня, 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут водрузили Знамя Победы на крыше Рейхстага – воткнули в голову какой-то немецкой…!» И неприличное слово. Я видел этот документ. (Было уже темно, так что никаких фотокорреспондентов и киногрупп поблизости, естественно, не оказалось. Поэтому все знаменитые кадры «водружения Знамени Победы» были сняты днем, после окончания боев, когда счет поднятым над Рейхстагом красным флагам шел уже на многие десятки…)


Знамя

Знамя

Знамя

Знамя


О героизме и ведущей роли «маковской пятерки» в боях за Рейхстаг командир 1-го батальона 756-го стрелкового полка Герой Советского Союза капитан С.А. Неустроев свидетельствовал:

«Группа артиллеристов, пять человек лучших воинов-коммунистов
во главе с капитаном Маковым, шли в первых рядах атакующих бойцов
1-го батальона 756-го стрелкового полка и играли большую
мобилизующую роль в овладении Рейхстагом.
Им первым принадлежит честь в установлении Красного Знамени
на крыше Рейхстага».

После группы Макова на крыше германского парламента появились другие бойцы, и вскоре вся она оказалась в знаменах.

Возникает вопрос. А где же были Егоров и Кантария с врученным им Знаменем № 5 Военного совета 3-й ударной армии?

Оба воина находились во втором эшелоне атакующих. Об этом они честно написали в своей книге «Знамя Победы: Бой первый – бой последний», назвав ряд имен и тех, кто уже находился на крыше Рейхстага, то есть и бойцов, входивших в группу капитана Макова.

Правда, там не была указана фамилия Боброва. Дело в том, что после войны он оказался в тюрьме. История совершенно нелепейшая: Бобров – знаменосец Победы – вынужден был жить в подвальном помещении. Как-то раз он пришел на прием по поводу квартиры к одному из ленинградских чиновников. Тот с ним грубо разговаривал, а у Боброва нервы фронтовые – не выдержал, запустил в бюрократа чернильницей. За это получил несколько лет тюрьмы, и был моментально вычеркнут из всех источников, где упоминался в составе группы капитана Макова.

Но вернемся к событиям ночи с 30 апреля на 1 мая. В своей названной нами книге Егоров и Кантария также пишут, что они поднялись на крышу «спустя немного времени» после бойцов Макова. Однако напомним, что Знамя Победы было установлено Мининым в 22 часа 40 минут 30 апреля, а сержанты Егоров и Кантария, а также лейтенант Берест появились на крыше Рейхстага около трех часов ночи уже 1 мая.

Единственной проблемой для них было найти место, куда можно установить знамя, потому как вся крыша на тот момент уже была усеяна развевающимися полотнищами. После некоторых раздумий они приняли решение прикрепить стяг к конной скульптуре кайзера Вильгельма II.

Позднее их вызывает новый комендант Рейхстага – полковник Зинченко – и спрашивает, куда они водрузили свое знамя № 5. Услышав про скульптуру кайзера, комендант дает бойцам новое задание: забраться на купол Рейхстага и установить Знамя Военного совета 3-й ударной армии на самой высшей его точке. Вот туда они и полезли. И было это уже в ночь на 2 мая.


Знамя


Приказ был выполнен, и с тех пор именно это знамя по предложению Военного совета 3-й ударной армии стало считаться Знаменем Победы, олицетворяя собой все знамена, которые были установлены в те дни над Рейхстагом. Полагаю, что это вполне справедливо. Беда заключалась лишь в том, что Шатилов, возможно, чудом избежавший больших неприятностей и даже получивший звание Героя за это сражение, продолжал упорно все приписывать своей дивизии, отрицая заслуги группы капитана Макова и воинов 171-й стрелковой дивизии полковника Негоды.

Что же касается воинов из группы Макова, то поначалу 1 мая 1945 г. командованием 79-го корпуса и 3-й ударной армии они были представлены к званию Героя Советского Союза. Однако потом по какой-то причине приказом командования 1-го Белорусского фронта от 18 мая 1945 г. представление к этому званию заменили представлением к ордену «Красного Знамени». Возможно, здесь сказалось то, что в представленных на них наградных материалах указывалось реальное время водружения Красного Знамени над Рейхстагом – 22 часа 40 минут, а не 14 часов 25 минут (согласно шатиловской версии), уже нашедшей тогда отражение в ряде официальных документов.

Сам Шатилов в мае 1945 г. всё еще продолжал опасаться за последствия своего подлога и на всякий случай тоже представил Егорова и Кантарию к ордену «Красного Знамени». Только спустя год – к первой годовщине Победы – когда все успокоилось и всякая тревога генерала развеялась, Шатилов снова представил Егорова и Кантарию к награде. На этот раз – к званию Героя Советского Союза. То есть за один и тот же подвиг они получили две награды.

А вот третий из той группы – лейтенант Алексей Берест – не получил ничего. Причем судьба этого славного офицера печальная и героическая. После войны он работал инженером в Таганроге. Идя однажды по железнодорожным путям, Берест увидел маленькую девочку, сидящую на шпалах. Он бросился ее спасать – успел вытолкнуть ребенка, однако сам попал под поезд и погиб.

Были ли в дальнейшем попытки внести необходимые исправления и дополнения в освещение истории взятия Рейхстага, а также достойно оценить подвиг группы капитана Макова?

Такие попытки были, прежде всего, в 60-е гг. в связи с подготовкой шеститомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945» и особенно при написании пятого тома этого издания, где раскрывались события 1945 года. Так, 8 апреля 1960 г. в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС был проведен «Круглый стол», в работе которого приняли участие командир 79-го стрелкового корпуса генерал С. Переверткин, командир 150-й стрелковой дивизии генерал В. Шатилов, командир 756-го полка Ф. Зинченко и другие. Материалы этого «Круглого стола» были использованы для подготовки главы о штурме Рейхстага. Здесь впервые была упомянута «маковская пятерка». Этот текст стал темой для обсуждения на новом совещании в том же институте 15-16 ноября 1961 г. Круг участников штурма Рейхстага на этот раз был более представительным. При обсуждении материала выступили член Военного совета 1-го Белорусского фронта К. Телегин, командующий 3-й ударной армией В. Кузнецов, начальник политотдела армии Ф. Лисицын, командиры дивизий А. Негода и В. Шатилов, командиры полков Ф. Зинченко, А. Плеходанов и В. Шаталин, командиры батальонов С. Неустроев и К. Самсонов, командир роты И. Сьянов, командиры и члены штурмовых групп В.Маков, А. Лисименко, М. Бондарь, М. Минин, А. Берест и другие.

В. Шатилов во втором своем выступлении был вынужден признать первенство за группой В. Макова, а Ф. Лисицын, который всегда поддерживал версию Шатилова, предложил совещанию ходатайствовать о присвоении звания Героя Советского Союза Макову, Гусеву, Минину, Бересту, Лисименко и другим.

Но, к сожалению, после совещания некоторые влиятельные мемуаристы и в первую очередь Шатилов с новой силой стали пропагандировать свою искаженную трактовку событий по взятию Рейхстага, а заодно и всячески препятствовать любой публикации, которая противоречила бы их точке зрения.


У Рейхстага


А какой была судьба группы капитана В.Н. Макова – этих первых знаменосцев победы – в послевоенные годы?

В целом почти для всех она была вполне благополучной, хотя никто из них высокого (бесспорно, заслуженного) звания Героя Советского Союза так и не получил, а о том, что случилось с Алексеем Бобровым я уже говорил.

Владимир Маков жил и работал в Подмосковье, иногда выступал с интервью в областной газете и по радио. Гизий Загитов до последних лет трудился председателем сельсовета в Башкирии. Особо хочу сказать о Михаиле Минине, который после войны окончил в Москве с отличием Военно-инженерную академию им. В.В. Куйбышева. В 1969 г. уволился из рядов Вооруженных Сил в звании инженер-майора. Проживал в г. Пскове. В мае 1999 г. и в декабре 2004 г. мы дважды ездили с ним в Берлин по приглашению британского и немецкого телевидения на съемки двух историко-документальных фильмов о сражении за Рейхстаг. Был очень грамотным, эрудированным и скромным человеком. Дослужился до подполковничьих погон, увлекался пчеловодством. Написал и опубликовал интересную историко-мемуарную книгу «Трудные дороги войны». Из всей «маковской пятерки» умер последним в феврале 2008 г.

В 1997 г. по представлению ряда общественных организаций функционировавший тогда Постоянный Президиум Съезда народных депутатов СССР присвоил всем первым знаменосцам Победы звание Героя Советского Союза. Легитимность данной награды сравнительно легко оспаривается. Тем более, что Советский Союз не существует уже несколько десятилетий. Но у кого язык повернется сказать, что эти воины не были настоящими героями?


Жуков

Приложение


Из письма участника штурма Рейхстага командира 380-го
стрелкового полка подполковника В.Д. Шаталина
авторам интервью

Дорогие товарищи!

Я, Шаталин Виктор Дмитриевич, подполковник в отставке, участник штурма Рейхстага в роли командира 380 стрелкового полка 171 стрелковой дивизии и участник Парада Победы 24.06.45 г. в качестве знаменосца своего полка, полностью согласен и одобряю материал «Знаменосцы Победы», опубликованный в «Правде» 30 апреля 1990 г.

30.04.45 г., находясь на своем НП в здании швейцарского посольства, примерно в 14.30 по телефону меня спросил командир 79-го стрелкового корпуса генерал Переверткин – вижу ли я Красное знамя (флаг) на крыше Рейхстага? Я доложил, что на Рейхстаге его нет и быть не может, потому что там немцы, а мои солдаты и соседние справа ведут бой еще на подступах к Рейхстагу.

Помолчав 2-3 секунды, генерал Переверткин сказал мне несколько «крепких слов»… Он мне не поверил. Я понял, что кто-то доложил ему преждевременно о водружении знамени.

Продолжая держать трубку телефона у своего уха, я отчетливо слышал, как генерал, кому-то докладывая, говорил от том, что в Рейхстаге наши ведут бой и на Рейхстаге водружено Красное знамя. Я был, конечно, удивлен и озадачен всем услышанным. Еще раз внимательно осмотрев Рейхстаг, который я видел от фундамента до макушки, убедился в правоте своего доклада и дополнительно звонить не стал.

Дождавшись наступления полной темноты, я перенес свой КП в Рейхстаг в ночь с 30.04.45 г. на 1.05.45 г. Там в это время уже были подразделения ст. л-та Самсонова (комбат 1/380) и подразделения полка полковника Зинченко (150 сд). Не вдаваясь в подробности обстановки и боя, скажу лишь, что до утра 2.05.45 г. я, зам. командира полка по политчасти майор Килькеев Ш. Х., командир штурмового отряда (комбат 1/380) ст. л-т Самсонов, командир минометной роты к-н Сахаров и другие командиры подразделений 380 находились в южной части Рейхстага, отражая контратаки, ведя бой.

Обо всем этом и о разговоре с генералом Переверткиным я рассказал на совещании в ноябре 1961 г. в Москве. Возражений и замечаний по моему выступлению не было. Велась стенографическая запись, можно прочитать.

До вашего интервью в «Правде» от 30.04.90 г. я не знал, кто же преждевременно доложил о якобы захвате Рейхстага. Теперь я и все мы знаем, что это сделал генерал Шатилов В.М. Он и в своей книге «Знамя над Рейхстагом», мягко говоря, неточен в свою пользу, занимается самовосхвалением.

Спасибо вам за эту публикацию, давно пора назвать автора ложного доклада, внесшего путаницу в историю штурма Рейхстага, в результате чего немало наших воинов погибло…

С уважением
В. Шаталин
18.05.1990 г.
География

Г.А. Куманев,
академик РАН


Дополнительные материалы:

Что читать:

Что смотреть:

Вернуться к списку спецпроектов