Борисов Виктор Иванович

Дата рождения 03.07.1922
Меcто рождения:
Калужская область
Меcто призыва:
Калуга
Звание, в котором закончил войну:
Старшина
Дата призыва:
1940
Род войск:
Военно-воздушные силы

Довоенная биография

Отец мой Борисов Иван Иванович рождения 18 ноября 1891 года происходит из крестьян с. Березово Лихвинского района (ныне Чекалин) Тульской области, что в 10 км на юго-запад от г. Суворова (б. Черепеть) Тульской обл. Его отец, мой дед, предположительно рождения 1860 года поселился в Березово, переехав из г. Лихвина, где принадлежал к мещанскому сословию. Иван Семенович Борисов, мой дед, поселившись в с. Березово работал по найму молотобойцем в кузнице у ее владельца Панова. Обучившись кузнечному делу, продолжал работать кузнецом уже в кузнице Кузина. Женился прадед на моей бабке Прасковье Васильевне принявшей фамилию Борисова. Предположительно оно была 1865 года рождения. После того как подросли их сыновья Владимир (пр. 1885), Илья (пр. 1887), Андрей (пр. 1889), Иван (18.11.1891) – мой отец.

Дед выстроил в с. Березово свою кузницу, которая, как я вспоминаю, стояла на пригорке, над речкой, недалеко от дома. Дом, где жила семья Борисовых, после того как они встали на ноги, был добротный, кирпичный под железной крышей, рядом стояли два сарая под сено, скотный двор, небольшая пасека. У дома, почти у порога, протекала маленькая речка. Но этот каменный дом был построен потом, а в начале дед жил в обычной деревенской хате крытой соломой.

Большая кузнечная семья со временем распалась. Сыновья разъехались в поисках своего места в жизни. Илья – умер. Андрей переехал в Орловскую область на Шатиловскую сельскохозяйственную опытную станцию, где работал гл. механиком. Владимир до конца жизни жил в Березове, работая кузнецом. Иван (мой отец) некоторое время продолжал работать в кузнице и занимался кровельными работами.

В детстве раза два-три мы ездили из Калуги на родину отца в Березово. Это было в конце 20-х, начале 30-х годов. Тогда туда можно было добраться только на подводе через д. Гремячее, Черепеть. Путешествие занимало целый день.

Как я вспоминаю, с Березово - большое, расположенное на холмах вдоль маленькой речки. Белая церковь. Кругом поля ржи, гречихи. Недалеко небольшая роща. Во время поездок в Березово в раннем детстве на подводе, запряженной одной лошадью, я получал массу впечатлений и удовольствия. Это путешествие 60 – 70 км продолжалось целый день с остановками для отдыха и кормления лошади, да и мы сами подкреплялись. Обычно в Березово мы ехали с отцом. За нами приезжала подвода из Березова с кем-нибудь из родственников. Когда подъезжали к селу, то, прежде всего, возникала церковь села Березово, а дорога шла мимо полей ржи, которые были насыщены хлебным запахом. В небе пели жаворонки.

В деревне я любил работать в мастерской дяди Володи, которую он устроил в “старой хате”. Там был токарный станок по дереву, на котором я любил точить разные круглые вещи. Конечно, ничего путного не выходило, но сам процесс работы на станке меня увлекал и естественно я приобретал какие-то навыки работы на токарном станке. Любил я ходить и в кузницу к дяде Володе. Там на горне расплавлялось железо, и ковались какие-либо полезные вещи. В кузне ковали лошадей, ремонтировали телеги и разные простые сельхоз машины. Отец, когда приезжали мы в Березово, помогал дяде Володе, ремонтировал и лудил самовары и иную домашнюю утварь. Маленькая речка, что протекала около дома дяди Володи, привлекала нас. Глубина ее была около полуметра. Мы с другими ребятами ловили в ней рыбу, точнее рыбешек, руками или иногда на вершу. Иногда с отцом я ездил или ходил километра за два в рощицу, на хутор к знакомому отца, у которого была хорошая пасека. Там мы ели мед от души. Сам хозяин хутора Чуванов занимался ремонтом часов среди прочих хозяйственных забот.

Последний раз я побывал в с. Березово примерно в 1960-1961 г. Будучи в служебной командировке в Суворовский район заехал на машине проведать дядю Володю. Он уже не работал. Их старая хата (в которой семья помещалась в начале) развалилась. Его дочь Агрипина, которая работала директором сельской школы в Березово, умерла. Сын Александр погиб на фронте в ВОВ. Больше я их не видел.

Закончу тему о братьях отца – моих дядях. Как я уже сказал, Илья Иванович умер. У него осталась дочь Дарья, которая продолжала жить вместе с семьей Владимира Ивановича так и не вышла замуж. Дарья одно время, в 30-е годы жила в нашей семье в Калуге, когда мы жили на Воробьевке. Она училась в школе, но была к учебе совершенно не приспособлена и позднее она уехала домой в Березово. Надо сказать, что дочь Владимира Ивановича Агрипина замуж так и не вышла.

Андрей Иванович, как я говорил выше, уехал в Орловскую область. У него был сын Андрей, который учился в Калуге в механическом техникуме. В период учебы он жил в нашей семье. Погиб в ВОВ.

Отец окончил двухклассное церковно-приходское училище в с. Березово. Отец с января 1909 г по сентябрь 1915 г. двухкомплектной школе в с. Косынь Лихвинского уезда Калужской губернии. После начала в 1914 г. Первой мировой войны отца призвали в армию и в 1916 г. он окончил фельдшерские курсы 76 запасного пехотного полка в Туле.

После демобилизации из армии отец учился в Калужском учительском институте. В 1920 г он назначен заведующим детским домом, который в то время располагался в монастыре Оптина пустынь, что в 4 км от Козельска Калужской области. В 1921 году отец работает заведующим детской колонией трудновоспитуемых “Надежда”, что была расположена за лаврентьевской рощей в г. Калуге в бывшем имении “Деляново”. Сейчас это территория парникового хозяйства завода “Трансмаш”.

Моя мать Борисова Наталья Георгиевна (девичья фамилия Мягкова) родилась 12 августа 1894 года в г. Косынь Лихвинского уезда Калужской губернии (ныне Суворовский район Тульской области).

Бабушка Матрена Иосифовна Мягкова. Это единственная фотография, которая сохранилась. В 1913 г. окончила 7 классов Козельской женской гимназии с золотой медалью. Мой дед со стороны матери – отставной унтер-офицер Мягков Егор Тимофеевич, работал подрядчиком по строительству церквей. Рождения примерно 1860 г.

Бабушка, Матрена Иосифовна Мягкова, была абсолютно неграмотной, но твердо знала и читала церковную службу. Она родилась предположительно в 1870 г. Девичья фамилия моей бабушки, матери моей мамы была Винокурова Матрена Иосифовна. В том доме, в котором мы жили на Воробьевке, в одной из комнат на первом этаже жил брат бабушки. Фамилия его была Винокуров (имя и отчество вылетело из памяти). У него был сын Николай, который с довоенных времен работал шофером. Николай уже давно умер.

С 1913 по 1918 г мать работала учителем в Косынской школе Лихвинского уезда. В 1920 г. оканчивает Калужский институт народного образования. С августа 1920 г. по 1921 г. она работала в Оптинском детском доме под Козельском, где в это же время работал и мой отец. В 1922 году 3 июля родился и я.

Братья и сестра матери.

Никита Георгиевич 1890 года рождения длительное время работал лесничим. В 1944 году скончался от ран полученных в ВОВ. Дмитрий Георгиевич примерно 1891 года рождения всю жизнь работал в детских домах и учителем математики в Калуге и Москве. Федор Георгиевич –1901 года рождения окончил лесотехнический институт в Архангельске, работал геодезистом и преподавателем. Умер в 1957 году от рака.
Александра Георгиевна – 1905 года рождения – работала в детских садах и детских домах.

У моих дядей и тете были дети – мои двоюродные братья. У Никиты Георгиевича – сын Володя 1920 года – полковник ВВС. Умер в 1976 г. от рака. У Дмитрия Георгиевича – Игорь 1919 года рождения после демобилизации из армии работал на Чукотке. Умер в 1974 г. от рака. У Александры Георгиевны сыновья: Валентин Петрович Зотов – инженер строитель живет в Сочи, Борис Петрович Зотов инженер-химик работал в Березняках. Умер из-за болезни сердца. У Федора Георгиевича есть две дочери, но где и что они мне неизвестно. Он со своей женой развелся еще во время ВОВ.

Итак, я родился 3 июля 1922 года. Незадолго до моего появления на свет родители на лето поехали к своим знакомым на хутор Шабоны, Медынского района Калужской области, где я и родился. В том же 1922 г. отец с матерью переезжают в Калугу, точнее в детскую колонию для трудновоспитуемых детей “Надежда”, которая располагалась в бывшем имении “Деляново” сразу за Лаврентьевской (ныне Комсомольской) рощей. Надо было только преодолеть небольшой овраг. Колония “Надежда” представляла собой двухэтажное кирпичное здание с колоннами, в котором размещались воспитанники. Несколько одноэтажных, деревянных домов, в которых жили служащие и размещались разные мастерские. В одном из домов жила наша семья. При колонии имелся большой фруктовый сад. На ее территории была хорошая липовая аллея, а посередине территории располагались “гигантские шаги”. “Гигантские шаги” представляли собой вбитый в землю деревянный столб высотой метров 6, на вершине которого укреплена вращающаяся стальная пластина, к которой подвешены четыре каната с лямками для сидения. Развлекались на качелях, разбегаясь по окружности, и взлетали при этом на определенную высоту и двигались по кругу. Территория колонии не была огорожена и специально не охранялась.

Воспитанники детской колонии занимались учебой и приобретали трудовые навыки. Для этой цели колония имела слесарные, столярные мастерские и мастерские по изготовлению изделий из папье-маше. Папье-маше - проклеенные кусочки бумаги, которые толстыми слоями наклеивались на гипсовую форму головы лошади, др. животного. Потом, после высыхания изделие раскрашивалось и снималось.

Иногда колонию навещали весьма сомнительные лица, возможно бывшие знакомые воспитанников. Надо иметь в виду что, контингент воспитанников был из числа беспризорных, часть которых не всегда была безгрешна перед законом. Однажды произошел эпизод, когда отец вынужден был применить оружие против одного из группы таких посетителей. Отец имел наган, ношение которого было ему разрешено соответствующим документом. В результате отец получил легкое ранение, а посетители удалились восвояси. После оставления колонии, отец, как и положено, сдал наган в милицию.

В то время вместе с нами жили моя бабушка Матрена Иосифовна, брат матери Федя, который учился в строительном техникуме и сестра матери Шура. В этой колонии “Надежда” работали, брат матери Дмитрий, его жена Валентина Михайловна и хорошие приятели родителей Дуненковы. Мария Ивановна Дунекова позже будет моей первой учительницей. Отец в колонии работал заведующим колонией. Из числа воспитанников впоследствии получился ряд хороших специалистов. Мать долго вспоминала врача Слесарева и некоторых других. Вместе с тем в колонии имели место факты неоднократных попыток поджога.

В 1927 году отец оставил работу в колонии, и наша семья переехала в Калугу. Сначала жили на ул. Революции 1905 года в одноэтажном, деревянном доме вблизи от Березуевского оврага. У бабушки была идея приобрести дом, в котором жили бы вместе с ней и ее другие дети. Уезжая из Деляново, продали корову, ликвидировали все хозяйство.

В 1928 году главное здание колонии спалили окончательно. Колония прекратила свое существование. Брат матери Дмитрий Георгиевич вместе с семьей переселилась в Калугу, равно, как в Калугу, переселилась и семья Дуненковых.

В то время Калуга представляла собой небольшой губернский городок, позже перешедший в Московскую обл., а позднее в Тульскую обл. Дома были, в основном, деревянные одноэтажные. Собственно город кончался за Пятницким кладбищем (старое кладбище) и городским ж/д. вокзалом. Дороги в центре были мощены булыжником, много дорог было вообще без твердого покрытия. Только, примерно в 1936-1937 году дорога от вокзала до площади Ленина (тогда это была ул. Сталина) была покрыта сухим асфальтом. Асфальт насыпали прямо на булыжную мостовую и укатывали катком. Дорога получилась не ахти какая долговечная, но гладкая не то, что булыжная мостовая. Когда нам с братом купили велосипеды, я любил ездить по этой дороге.

Через Оку действовал наплавной мост, который для пропуска плотов, пароходов, катеров разводили. По Оке ходили колесные пароходы грузовые и пассажирские. Городской транспорт – извозчики, стоянка которых была у памятника Карлу Марксу (у нынешнего здания горсовета). На месте Театральной площади был рынок (т.н. “новый базар”) вокруг которого располагались лавки и лабазы (быв. купцов в т.ч. Чешихина).
Город, в основном, освещался керосиновыми лампами. Электричество было в квартирах только в центре города. Тогда городская электростанция была маломощной, работала на дизелях и располагалась в здании нынешнего объединения “Волна” рядом с автовокзалом. Имело электростанцию и управление ж/д. Тоже малой мощности.

Кроме нового базара, о чем сказано выше был старый базар, который находился на месте нового здания облсовета (б. Обком КПСС) “Белый дом”. Летом на старом базаре развертывался цирк. На месте существующего рынка были мясные ряды, где торговали мясом, молоком. Рядом, где платная стоянка автомашин был “собачий” сквер.

Театр, деревянный, был на месте сквера Мира. На площади Победы был дровяной рынок. На месте, где построен телецентр был сенной рынок, а за кладбищем, где клуб машзавода – ипподром.

После переезда в Калугу отец работает в 8-й семилетней школе, что на углу ул. Баумана и Пушкина, напротив магазина №6. Позднее он переходит в 5 среднюю школу, где сначала был преподавателем биологии, а позднее с 1935 г. - завучем школы.

Помню, как-то мне вздумалось очинить карандаш и я нечего умнее придумать не смог, как использовать опасную бритву отца. Конечно, в результате на бритве появились зазубрены. Бритва была испорчена, требовала серьезной заточки. Отец, узнав о сем, пришел в неистовство (бритва была фирмы “Золинген”, из числа лучших)! Но, тем не менее, дело ограничилось резким выговором мне. Отец никогда не поднимал на нас с братом ремень или руку, хотя по здравому рассуждению иногда, хотя и очень редко, было за что.

Родители и бабушка решили купить дом в Калуге, используя средства оставшиеся от ликвидации своего хозяйства в Деляново. Кроме того, бабушка лелеяла мечту жить вместе со своими детьми. И вот, примерно, в 1928 г. купили дом, который принадлежал бабушке. Это дом №59 по ул. Революции (б. Воробьевка). Напротив бани №3. Дом этот имел 5 квартир, в которых, по мысли бабушки, будут жить ее дети со своими семьями. Реально же в этом доме жила наша семья. Одно время жила сестра матери со своей семьей и брат бабушки со своей семьей. Остальные помещения занимали квартиранты.

Надо отметить, что в доме, в котором мы жили на Воробьевке, не было водопровода, канализации, туалет во дворе, отопление печное и электричество провели только в году 1932. Вообще в ту пору дома со всеми коммунальными удобствами были редкостью. Большинство домов были частные, маленькие, деревянные.

Недалеко, на ул. Подвойского, жила семья Герке Константина Константиновича, его жена Елизавета Ивановна и их сын Борис. Елизавета Ивановна происходила из Березова из-за чего наша семья и Герке дружили домами. Сам Герке был большой охотник и держал двух собак Иру и Каро. Бывало зимой он с Борисом, и я с Братом Женей ходили на Оку, он запрягал собак в сани и мы на них катались. Это было большим удовольствием. С Борисом я поддерживал и в дальнейшем отношения, правда, не близкие, а, скорее, просто товарищеские.

Весной 1930 г. Ока сильно разлилась в половодье. Вода залила первый этаж и подступила ко 2-му этажу углового дома, стоящего на западной стороне Воробьевки (ул. Революции) и набережной вода подступила к двери бани №3, напротив которой был наш дом. Квартиру Герке затопило (по ул. Подвойского) и они на время паводка переселились к нам. Паводок 1930 года чуть меньше, чем знаменитый паводок 1908 года.

В 1935 г. отец стал завучем 5 средней школы, и наша семья переехала на жительство в здание школы, где занимали одну комнату на 1-м этаже угловая на юго-западном углу школы. Дом бабушка продала.

В 1930 г. я пошел в школу. Поступил в 1 класс 3 средней школы. В то время в этой школе работал учителем математики брат матери Дмитрий Георгиевич, а моей первой учительницей в 1-м классе была Мария Ивановна Дуненкова та, что работала вместе с отцом в детской колонии “Надежда”.

Где-то в 1930-31 году я поехал в пионерский лагерь (единственный раз в жизни), который располагался в бору. Эта лагерная жизнь мне чрезвычайно не понравилась, и родители досрочно забрали меня домой. В начале 30-х годов была развязана антирелигиозная компания. Создался союз воинствующих безбожников. Активисты ходили по домам и изымали иконы. Моя бабушка, будучи неграмотной, но верившей в Бога прятала иконы. Из окна я видел, как с Казанской колокольни сбрасывали колокола. Казанская церковь (там сейчас скульптурная фабрика) на ул. Красная гора. В 1934 году мать внезапно заболела эпилепсией. Припадки иногда бывали по нескольку раз в сутки. Какие-то периоды все шло нормально. Эта болезнь матери серьезно осложнила жизнь. Она практически не могла работать по специальности (с детьми) да вообще работать в учреждениях на людях. Надо сказать, что эта болезнь оставила ее только к 70 годам, т.е. примерно к 1965 г.

С 1935 г. я начал занятие радиотехникой, пытался сделать радиоприемник, занимался и другими делами, делал модели самолетов, сделал катушку Румкорфа и проводил с нею некоторые опыты. Вообще с детства я привык обращаться с инструментом и приобрел в этом определенные навыки. Большую роль в этом, по моему мнению, сыграл пример отца, который был, без преувеличения на все руки мастер. Он мог выполнить столярные работы, сшить и починить сандалии, выполнять разные слесарные работы. В детстве, когда отец работал в 5 школе мы с отцом часто в выходные дни приходили в школу, где работали в слесарной или столярной мастерской школы, делая что-нибудь для себя.

В 1930-1932 году в городе построили новую мощную, по тем временам, электростанцию и у нас дома появилось электрическое освещение. Всю проводку в доме отец сделал сам. Надо отметить, что начало 30-х годов жить было трудно, очереди за хлебом, которые занимали с ночи.

В 1935 году отец был назначен завучем 5 школы (как я говорил выше). Директором школы был Зыбин Александр Васильевич.

В 1937 году я вступил в комсомол. Тогда при приеме устраивали целый экзамен по политическим вопросам, а комсомольские собрания, иногда, продолжались до поздней ночи.

В 1937 году в школу явились работники аэроклуба, которые вербовали ребят 7-8 классов на учебу в аэроклубе на планеристов. Я и еще несколько моих однокласников решили поступить. Поступили в аэроклуб я, Грищовцев Саша, Смирнов и еще несколько ребят. Занятия в аэроклубе проходили в помещении на углу ул. Кирова и Театральной. Сейчас там клуб работников торговли. Занятия начинались рано, часов в 7 и занимались до начала школьных занятий. Практические полеты на планере проводились в Азарове, где сейчас поселок Силикатный. Сочетать учебу в аэроклубе было тяжело, и я его бросил. Саша Гришовцев наоборот оставил школу, окончил аэроклуб и стал военным летчиком. В ВОВ воевал, остался жив и стал полковником. Но как показали дальнейшие события, мне окончить аэроклуб, в любом случае, было не суждено.

1934 году я окончил 4 класса в 3 средней школе, и родители перевели меня в 5 класс 5 школы, где была наша квартира.

В 1936 году отца назначили директором средней школы №9, которая помещалась напротив аптеки №2 В городе было две школы №9. Одна – где работал отец и вторая №9 - железнодорожная, которая была на улице Кутузова напротив церкви, рядом с медучилищем. Мы переехали жить в помещение школы №9. Жили мы в двух комнатах на первом этаже школы, в которых ранее размещались школьные мастерские. Квартира была расположена в юго-западной части здания. Окна выходили на пер. Достоевского и на ул. Театральную. В то время я продолжал заниматься радиотехникой. Сделал радиоприемник, пытался сделать телевизор с диском Нипкова. В те годы телевизионное (опытное) вещание велось на средних волнах. Изображение передавалось с разложением на 1200 элементов. Изображение без увеличительного стекла было размером с почтовую марку. Но телевизор из-за недостатка опыта у меня не получился.

В 1938 г. я уже учился в 9 классе. В мае 1938 года, ночью арестовали моего отца. Это вызвало шок, недоумение. За что?! Надо сказать, что в те годы 1937-1938 аресты были систематическими. Родители говорили, что, то один знакомый, то другой были арестованы. Вот этот страшный удар постиг нашу семью.

Некоторое время спустя отношение к нашей семье резко изменилось. Нам предложили переехать из занимаемого нами помещения в маленькую комнату в здании 9-й школы, а чуть позднее предложено вообще освободить помещение. Мать договорилась со знакомой Гришкович, которая жила во флигеле дома, где мы жили ранее на улице Воробьевка. Нас приютили. Мать больна, не работает. Да и на нашей семье клеймо - семья репрессированного. Я решил выяснить, за что посадили отца, и отправился в НКВД на ул. Молотковскую (ныне Дзержинского). Меня принял следователь Бахарев. Единственное, что он мне сказал: “Он (отец) кур не воровал”.

Осенью 1938 года мать узнала, что будет суд. Мы пошли в здание суда, он тогда помещался в здании напротив дворца пионеров. Суд, конечно, был закрытый. Но вот отец под конвоем выходит из помещения суда и показывает нам пальцами – 10 лет! Как рассказывал отец после освобождения, ему предъявили обвинение по ст. 58-10 УК-РСФСР (того времени). Видимо, он что-то не так и не тому сказал. Эта статья УК об агитации и пропаганде контрреволюционной (деятельности). Какой из него контрреволюционер!?

Как я уже говорил, в 1938 году учился я уже в 9-ом классе 5 средней школы. Первые 4 класса я учился в средней школе №3. Учеба, как в начальных классах (до 4-го класса), так и в средней школе больших проблем у меня не вызывали. Следует отметить, что это период обучения, особенно в начале 30-х годов был периодом исканий и экспериментов в системе школьного образования, до четвертого класса был метод бригадного обучения. Ученики вместе, группой учили материал, а потом один отвечал. Вместо учебников были брошюры по отдельным темам, а такие предметы как история приходилось записывать со слов учителя. Я учился хорошо, а по окончании 4-х классов родители перевели меня в 5-ю школу. В ту пору средние школы назывались Ф.З.Д., что читалось как Фабрично-Заводская девятилетка (а когда перешли на десятилетний срок обучения - десятилетка). В школе было развито соревнование между классами, а итоги вывешивалась в зависимости от места либо на “красную доску” – передовики, либо на “черную доску” – отстающие. С 5-го класса я стал учиться в 5 школе. Учился хорошо. Правда, иногда получал неуд (по-теперешнему - 2). В основном такие провалы случались по литературе, которую у нас вела Кременская Ольга Васильевна. Причина – неготовность к уроку. Математику, физику, химию я любил. Физику у нас преподавал Сосницини Борис Иванович. В 1937 г. вышла в свет книга “История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) ВКП (б)”. И стой поры, вся история преподавалась по материалам этой книги и рассказов преподавателя Дмитриевой, который мы были обязаны конспектировать. Эти конспекты служили материалом к подготовке к экзаменам. Во время учебы бывали периоды, когда я по какой-то причине не учил урок по литературе. И, разумеется, в этот раз меня вызывали отвечать. В результате 2 очка. Правда, вскоре я исправил этот промах и получал “отлично”. Но это так, к слову. По биологии меня вообще не спрашивали, а если когда и задавали вопросы, то неизменное “5” было всегда. По биологии преподавала Тихомирова Варвара Васильевна. Она же была и классным руководителем нашего класса. Биологию в нашей, 5-ой, школе преподавал и мой отец. В школе часто проводили киносеансы. В большом зале вешали экран, ставили киноаппарат, который вручную крутил кто-либо из ребят. Кино, разумеется, было не звуковое. Организатором этих киносеансов была учитель физики Андреева, вокруг которой группировались помощники из числа учащихся школы. Иногда, под руководством учителей литературы в школе ставили спектакли силами учеников. В одном из них один раз участвовал и я. Как я говорил выше, в связи с арестом отца, я был вынужден перейти в 7-ю школу, в которой, и закончил 10 классов и познакомился с Галей Легасовой, которая после войны, в 1949 году стала моей женой. В новой школе все было новое, непривычное и ребята и учителя. Но постепенно все стало на свои места. Школу я окончил с “золотым аттестатом”, который давал право на поступление в ВУЗ без экзаменов.

Возникли неизбежные сложности и первая, на какие средства жить и учить нас с братом. Я в ту пору сделал довольно хороший радиоприемник, и его купила школа №9, в которой директор, несмотря ни на что хорошо относился к отцу. Кроме того, когда продали дом (о чем я говорил выше), отец отдал 6000 руб. взаймы своему другу юности из Березова Меркулову Филиппу Семеновичу, который жил в Москве по ул. Шмитовский проезд около трехгорной мануфактуры, а работал в Моссовете. Я поехал к нему за этим долгом и привез его (долг). Это нам дало возможность как-то просуществовать. Мать кое-как устроилась на работу в детский сад воспитателем.

Летом 1938 года пришла пора получать паспорт. Мне уже исполнилось 16 лет. Отец уже был арестован. Паспорта тогда выдавали в отделении милиции. Мне в частности предстояло получать паспорт в 1-м отделении. Пошел. Пришлось занимать очередь с ночи. Отделение милиции было тогда на углу ул. Луначарского и Ж. Работниц (ныне Вилонова) к обеду подошла очередь. Сдал документы и позже получил паспорт сроком на один год. Это такой листок сложенный вдвое. Всю ночь коротали в сквере около милиции и потом еще полдня. Кошмар!

После суда отца перевели в Пятовскую на каменный карьер на добычу камня. Станция Пятовская - это в 40 км от Калуги недалеко от г. Кондрово. На ст. Пятовская размещался лагерь заключенных. Я поехал к нему и увиделся с ним. Он попросил привезти ему документ об окончании фельдшерских курсов (о чем я говорил выше). Документ, подтверждающий фельдшерскую подготовку отца, дал ему возможность в лагере перейти с общих работ на работу в санчасть, что, разумеется, облегчило его положение. Это было летом 1939 г. Тогда же отец настойчиво рекомендовал уйти из 5-й школы и перейти в 7 школу, где директором был Кузнецов Александр Васильевич. Мотив был тот, что, несмотря на то, что я учился в 5-й школе хорошо, тянул на медаль, но мне “золотой аттестат” не дадут из-за того, что отец репрессирован. Я подал документы в 7-ю школу на ул. Красноармейской ныне ул. Кутузова.

Лето 1939 г., как говорят, война носилась в воздухе. Мы жили напротив бани №3. Видели мобилизованных красноармейцев, которые ехали на Халхин-Гол. В сентябре началась вторая мировая война. Красная армия вошла в Западную Белоруссию и Западную Украину. Закончилась одна компания, началась война в Финляндии.

Осенью 1939 г. освободили отца, реабилитировали и восстановили на работе. Но отец не соглашался работать директором, а вернулся в 9-ю школу завучем. Нам дали квартиру в две комнаты во флигеле школы на ул. Ленина (теперь Театральная) напротив аптеки №2. Окна квартиры выходили на ул. Ленина и во двор школы.

Итак, с осени 1939 года я стал учиться в 7 школе на ул. Кросноармейской (ныне ул. Кутузова). Война с Финляндией была трудной. В городе открылось много госпиталей, в том числе и в здании 7 школы. Школу заняли под госпиталь, а нас, учеников перевели в здание сельскохозяйственного техникума на ул. Герцена напротив сквера. В школе появились новые товарищи, учителя. Там я познакомился и с Галей Легасовой, которая стала гораздо позже моей женой. В 1940 г мне купили фотоаппарат “Фотокор”, которым приходилось снимать на пластинки. Я начал заниматься фотографией, делал снимки, правда, не очень много. В войну этот аппарат был утрачен. Этим аппаратом я сфотографировал Галю за рекой, куда ходили компанией с классом в 1940 г. эту фотографию я увеличил. Она и сейчас лежит в семейном альбоме.

В 1940 г. окончил 10 классов. После выпускного вечера, который был уже в здании 7 школы (госпиталь свернули и мы вернулись в свое здание) встал вопрос, что делать дальше? Я решил поступать в Высшее военно-морское училище им. Дзержинского в Ленинграде. Подал необходимые документы в горвоенкомат, получил проездные документы и отправился в Ленинград. Училище помещалось в здании Адмиралтейства. Разместили нас абитуриентов, и мы начали проходить медкомиссию. Я в ту пору простудился (да вся обстановка мне в училище не очень была симпатична. Шагающие строем курсанты, командиры и пр.) и на комиссии подтвердил, что со мной простуда бывает часто (хотя это и не так). В результате меня забраковали и отправили домой. Я об этом не жалел и дальнейшие события только подтвердили правильность моего решения. Ленинград в ту поездку я фактически не видел (вокзал-училище, училище-вокзал-Москва и домой). Я решил служить срочную службу, а дальше будет видно ... Тем более что по закону 1939 г. лица со средним образованием должны были служить в армии 1 год, после чего им должно присваиваться офицерское звание и они увольнялись в запас. Родители против такого решения не возражали.

В Европе полыхала война. Наши войска вступили в страны прибалтики, в Бесарабию.

Военная биография

В октябре 1940 г. я получил повестку о призыве в Красную Армию. Призывников собрали в военкомате и отвели в здание клуба машзавода, где был сборный пункт. Переночевали. Под вечер строем пошли на вокзал, где нас посадили в поезд на Тулу. Калуга тогда была Тульской области. Родители, естественно, провожали до поезда. Тогда в октябре 1940 г., я последний раз видел своего отца.

В декабре 1940 г. отобрали группу из числа со средним образованием и направили в г. Быхов в 18 окружную школу воздушных стрелков-радистов.

Наступил май 1941 г. Состоялся выпуск курсантов. Нам присвоили звание “младший сержант” и ребята разъехались по полкам.

В субботу 21 июня 1941 г. мы ходили в увольнение, были в городском парке. В воскресенье 22 июня подъем был позже. Позавтракали. Необычно над школой пролетели на запад много бомбардировщиков ТБ-3. Назад - ни одного. Неожиданно, в 12 дня по радио выступил В.М. Молотов. Война.

Наша армия с боями продолжала отходить на восток, и настал день, когда наша часть по тревоге погрузилась в эшелон и мы двинулись на восток. Очутились мы в Саратове. На Волге. Дальше пароход и приехали в г. Бальцер - это в республике немцев поволжья.

Летом 1942 г. младшего брата Женю призвали в армию. Он попал в танковые войска, служил радистом в танке. Их танк подбили, но он успел спастись.

Летом 1942 г. нашу команду младших сержантов отправили в Саратов в распоряжение штаба ВВС приволжского военного округа. Некоторые попали в полки, а меня оставили служить в 90 окружном узле связи ВВС Приволжского Военного Округа в Саратове. Работал я радиомехаником и позже начальником радиостанции. Вскоре по приезде в Саратов мы, команда младших сержантов, решили добиваться отправки на фронт. Меня переводят в г. Куйбышев.

Служу в штабе округа. Снова работаю на радиостанции. Занимаюсь различными усовершенствованиями, монтажом, ремонтом радиостанций. Надо сказать, что, несмотря на то, что я кончил школу воздушных стрелков радистов, практически мне заниматься приемом на слух и работать на ключе пришлось очень мало (хотя я и имел 3-й класс). Больше в моей службе выпадало вести ремонтные монтажные работы и обучение молодых солдат радиоделу.

Меня переводят в Ульяновск в 21 отдельный запасной полк связи (21 ОЗПС). В 21ОЗПС я приезжаю уже зимой 1943 г. В это время в 21ОЗПС мне присвоили звание “старший сержант”. Работаю в мастерской радиомехаником. Ремонтирую радиостанции и другую технику. В 21ОЗПС готовили из новобранцев радистов, телефонистов, линейщиков, телеграфистов. По мере подготовки формировали маршевые роты и направляли на фронт. Окончился тыловой период моей военной службы. Я забыл сказать, что уже были введены в армии погоны и мне вместе с погонами дали звание “старший сержант”. Так что из Ульяновска я уже выехал старшим сержантом.

Итак, рота, 208 ОРС, прибыла в Карловку, где нам предстояло войти в состав 197 Штурмовой авиационной дивизии, штаб которой располагался в Карловке в двухэтажном здании рядом с расположением нашей роты. Дивизия находилась в стадии формирования. В ее состав входили три штурмовых авиаполка. Один из них, 805 авиаполк, базировался на аэродроме близ Карловки. Формировался штаб дивизии, поступала техника и различное имущество. Командиром дивизии был полковник Тимофеев Вячеслав Арсеньевич. Мужчина средних лет, всегда щеголевато одетый, профессиональный летчик ранее служил начальником какого-то летного училища. Заместитель командира дивизии был полковник Долидзе.

В конце июня в один прекрасный день была создана передовая группа связи, в которую вошел и я. Нас погрузили на самолет “Дуглас” и мы из Карловки вылетели на фронт. Летели без посадки до аэродрома под г. Сарны, где заправили самолет горючим и, взлетев, взяли курс на г. Ровно. На участке, находившейся в зоне действия немецкой авиации (от Сарн до Ровно) нас сопровождала пара истребителей прикрытия. Долетели без приключений. Остальная, основная, часть роты связи прибыла позднее на автомашинах. Мы попали на I-й Белорусский фронт. Через несколько дней дивизия наша вступила в боевые действия, и связисты нашей роты приступили к своей работе. меня назначили командиром радиовзвода, присвоили звание “старшина”. Я стал занимать офицерскую должность, получать офицерское денежное содержание (кроме платы за звание) и получать офицерский паек.

Наши войска вступили в Польшу. Гос. граница осталась позади. Мы переехали Буг в районе Брестской крепости. За работу в любленской операции меня наградили медалью “За боевые заслуги”, моей первой наградой. Началась подготовка к очередной наступательной операции. Комдив посадил меня в свой У-2, и я попал в какое-то селение (названия не помню), где находилась наша оперативная группа. Там я и встретил католическое рождество вместе с поляками. Подготовка новой операции закончилась, и наши войска вновь пошли в наступление, результатом которого было освобождение Варшавы.

После завершения этой операции мы приехали в д. Карцих. Это уже на территории Германии. Всем стало ясно, что не за горами бои за Берлин. Надо отметить, что моей обязанностью как командира радиовзвода было обеспечение нормальной радиосвязи командира дивизии с подчиненными полками и связь со штабом корпуса. На ВПУ через радиостанцию командира дивизии я должен был держать связь с самолетами полков нашей авиадивизии. Информировать их воздушной обстановке, предупреждать о появлении вражеских самолетов, особенно истребителей. Для различения наших (нашей дивизии) самолетов ИЛ-2 на их плоскостях были нанесены поперечные белые полосы 1,2 или 3 по числу штурмовых авиаполков в дивизии. Полки соседней 198 авиадивизии имели по 1,2 или 3 черных полосы.

В упорных боях на Кюстринском плацдарме наши войска прорвали немецкую оборону. Началось мощное наступление на столицу фашистской Германии Берлин!! Летом 1945 года меня и еще некоторых ребят из нашей роты вызвали в штаб дивизии, и ее командир полковник Тимофеев В.А. вручил нам государственные награды за участие в прошедших операциях. Я сразу получил два ордена: “Красная звезда” и “Отечественной войны II ст.”. Позже мне вручили медали “За освобождение Варшавы”, “За взятие Берлина”, “За Победу над Германией”.

В 1946 году началась массовая демобилизация из армии. Начали с 15-ти старших возрастов. Потом еще. По всему было видно, что и 22 год скоро будет демобилизован. И вот в феврале 1947 года вышел указ о демобилизации, в том числе 1922 года рождения. Стал готовиться к демобилизации.

За время войны я был награжден медалями: “За боевые заслуги”, “За освобождение Варшавы”, “За взятие Берлина”, “За победу над Германией”, орденами: “Красная Звезда”, “Отечественной войны II степени” и уже после войны, когда работал, получил орден “Знак Почета”, еще один орден “Отечественной войны II степени” и восемь памятных медалей. Всего я имею 16 государственных наград.

Награды ветерана

Орден Красной Звезды
Орден Отечественной войны 2 степени
Медаль «За боевые заслуги»
Медаль «За взятие Берлина»
Медаль «За освобождение Варшавы»
Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Биография после войны

Однажды, в августе 1949 г. меня приглашает начальник радиоузла Кузьмин П.А (к которому я ходил сразу после демобилизации) и предлагает поступить на работу в должность инженера по эксплуатации. Я работал в Областной дирекции радиотрансляционной сети (ДРТС) инженером по эксплуатации, продолжая учиться в заочном институте связи (ВЗЭИС), в который я поступил еще в армии в 1946 г.

Я сделал телевизор с трубкой 15 см. (изображение размером с почтовую открытку). Установил на крыше дома, где мы жили сложную антенну. Опыт удался. Телевизионные передачи мы видели, но, естественно, крайне низкого качества из-за запредельно большого расстояния от Москвы. Но мы, группа энтузиастов телевидения, продолжали опыты, вели прием на башне кинотеатра “Центральный”. Вели прием на самолете ЯК-12 с целью выяснения минимальной высоты антенны, на которой возможен устойчивый прием московского телевидения. В этом эксперименте принимал участие научный работник Обнинской АЭС Шаталин. Тогда Обнинск был закрытым городом, но его энтузиасты-радиолюбители построили в городе телевизионный ретранслятор и смотрели Москву. Идея построить ретранслятор в Калуге возникла и у нас. Для начала, решили воспользоваться опытом Обнинска. Для этого поехали в Обнинск к заместителю начальника Обнинской АЭС Табулевичу. Он обещал содействие. Мы, между тем искали и другие возможности. Узнали, что в Харькове группа радиолюбителей построила телецентр, создав необходимую аппаратуру своими руками. Инициатором там был инженер Вовченко. Я связался с ним, и он прислал мне свою брошюру с описанием этого оборудования. Созрело решение строить своими руками ретранслятор в городе. Нужны деньги и немалые. Пошли в обком партии, в облисполком. Облисполком нам дал двадцать тысяч. На эти деньги через ДОСААФ мы приобрели оборудование (трофейное) радиорелейной линии “Михаэль” и занялись переделкой его для нужд телевидения. Начали изготавливать телевизионный передатчик.

В 1955 году вышло постановление Совета Министров СССР, которым предусматривалось развитие телевидения в стране. По этому постановлению в стране должно было быть построено много новых телецентров и ретрансляционных телевизионных станций. В том числе планировалось построить ретрансляционную телевизионную станцию в Калуге. Начались работы по проектированию станции, выборе площадки строительства. При телевизионной станции проектом предусматривалось строительство 18-ти квартирного жилого дома. Естественно, что после этого постановления все работы по изготовлению своими силами телевизионного оборудования были прекращены. Я плотно включился в работы связанные со строительством ретрансляционной телевизионной станции (РТС). Будучи главным инженером ДРТС я одновременно был назначен главным инженером дирекции строящейся ретрансляционной телевизионной станции.

В 1956 г. летом был забит первый колышек на площадке, а к 7 ноября 1957 года Калужская ретрансляционная телевизионная станция вышла в эфир и транслировала первые передачи из Москвы. Работала тогда одна программа. Одновременно со строительством станции в Калуге строилась станция радиорелейной линии в Малоярославце, которой мне тоже приходилось серьезно заниматься. Старшим инженером Малоярославецкой станции был назначен Ловчев Федор Иванович – старейший, еще с 30-х годов, работник связи.

В январе 1957 года меня назначили начальником РТС, освободив от должности главного инженера ДРТС. Началась моя самостоятельная деятельность в качестве руководителя предприятия, ответственного за людей, финансы, выполнение плана и еще многие другие задачи и обязанности.

Время шло, телецентр развивался. Смонтировали и в 1961 году пустили передатчики УКВ-2М вещания. Инициативным порядком смонтировали и пустили вторую программу телевидения.

Примерно в 1970 году возникла мысль о необходимости радикальной реконструкции телецентра. Мы сами составили проект пристройки к техническому зданию. Сами смонтировали и пустили более мощные и современные (по тому времени) телевизионные передатчики и УКВ-4М передатчики. Реконструкция позволила улучшить условия труда технического персонала станции.

Конечно телевизионная станция в Калуге, несмотря на реконструкцию в более поздний период не обеспечивала уверенного приема телевизионных передач на всей территории области. Для расширения зоны уверенного приема телевизионных передач в 1960-1961 годах было решено построить маломощные (100 ватт) ретрансляторы в городе Кирове и Сухиничах. Мне и моему главному инженеру пришлось принять непосредственное участие в строительстве, монтаже и пуске этих объектов. В последствии мне пришлось частенько выезжать в Сухиничи и Киров для настройки и проверки оборудования и обучения местного технического персонала. В дальнейшем эти малые ретрансляторы обслуживали местные работники, хорошо справились со своими обязанностями. Некоторые из них окончили заочный техникум связи и среди них Волков А.П., Волкова Г.А., Башутин В.А., Каплин В.А., Патина М.Б., Филин И.В.

Рекомендованные материалы
Прочти меня, если сможешь
Прочти меня, если сможешь
Советские "тьюринги" и криптография времен Великой Отечественной Войны
Зиновий Колобанов – танковый ас
Зиновий Колобанов – танковый ас
Был короткий период в нашей истории, когда о самом трудном, драматическом для нашей страны первом го...
Партизанское и подпольное движение
Партизанское и подпольное движение
30 мая 1942 г. И.В. Сталин дал указание создать при Ставке Верховного главнокомандования Центральный...