Горячая линия: 8 (800) 500-46-49

Мельников Григорий Родионович

07.08.1917 - 16.10.2003
Меcто рождения:
Москва
Меcто призыва:
Кунцевский РВК
Звание, в котором закончил войну:
старший лейтененант
Дата призыва:
07.11.1941
Воинское формирование, в котором закончил войну:
1290 стрелковый полк, 113 дивизия, 33 армия

Военная биография

Григорий Родионович родился в крестьянской семье. Начальные классы закончил в сельской школе под городом Верея Наро-Фоминского района. С пятого класса учился и жил в Москве. Окончил первую в стране десятилетку. В 1938 г. поступил в Первый медицинский институт по совету отца, который был извозчиком профессора Ганнушкина. С парада 07.11.1941 ушел на войну. Был полковым врачом в 1290 сп. 113д. 33 армии. В битве под Москвой прошел от Наро-Фоминска до своих родных мест: деревня Сотниково, где он, с позволения командира, смог увидеться со своими родителями и родными. Об этом эпизоде Григорий Родионович рассказал в своей поэме "Дороги войны":

Сорок первый... Зимой в декабре...
Под Москвой... Снеговые равнины...
Стыла сталь от того в кобуре,
Что деревьев морозы седины

На ветвях в иней убраны пышно.
Ой! Родные эти края!
День и ночь только было слышно
Канонада врага и своя.

И вдвойне было как-то больно...
Вот ведь близко и отчий дом,
Хорошо было там, привольно
Вплоть до дня, когда грянул гром,

Вспоминались протекшие годы,
Загорались в мозгу огнём
И, как вешние буйные воды,
Разыгрались в лихой ледолом.

Но разве до этого было
В насыщенных порохом дни,
На боль наступал, чтоб не ныла,
Судеб ведь таких не одни.

Дорог сплетенье не изведать
С боями, где придется быть.
Но довелось тогда проведать
Семью свою, что не забыть.

С боями продвинулись снова
И вот полк наш подходит
К местечку за лесом родного крова
Но что ожидает? Тревога на сердце бродит.

Ведь вот здесь совсем недавно,
Быть может месяц назад,
Стояли домишки справно,
Один и другой их ряд.

Теперь же я пять насчитал их,
Другие лишь пепел и трубы
От русских печей уцелевших,
Стоящих весомо и грубо.

Наш же был дом счастливый
- Огонь войны не снёс...
Вот крыльцо со старой ивой...
Расстроился, право... до слёз...

А живы ли они были
- Старики после этих гроз...
Окна узорно застыли...
Пальцы жёг мороз...

И вот у порога родного
Вдруг мысли такие пришлись:
"В войну дорог так много...
А мы вот здесь сошлись".

Дорога-то шла войсковая,
Не сам ее сын выбирал,
Судьба уж солдата такая,
В бою и в семье побывал.

Старики, им уже сказали,
Что сын их здесь, здесь где-то,
Тревожно и в день, и в ночь ждали,
И сон не в сон до рассвета.

И словно во сне сын заходит,
Верь... не верь... Он живой...
Объятия, как судорога сводит...
"Ах, сын наш, сын родной...

Ка же так привелось нам и свидеться,
В лихолетье тяжелых дней,
А там, как знать, что предвидится:
Расставанье ль навеки, иль встреча скорей".

Промелькнула быстро, как мгновенье,
За столом семейным эта встреча,
И осталась будто сновиденье,
В памяти царапиной мечта.

Сын собрался быстро, попрощался.
Что-то в сердце сжало, не спросив,
О себе он весточки давать пообещался,
Чуть затихшую минуту улучив.

И отец сел в сани с сыном рядом
Проводить его в трудный путь,
В вихрь борьбы под миной, снарядом.
И еще захотелось взглянуть

И еще посмотреть друг на друга,
Взять весь образ, тепло расставания,
Чтобы эта сердечная вьюга
До последнего жгла дыхания.

Борода старика во всю седая,
Чуть с горбинкой крупный нос,
Шапка на нем меховая,
Из-под которой прядки волос

Сединой непокорной спускались.
Помнится, как отец всегда,
Их расчешет, они опять рассыпались
И лезли прямо в глаза...

И вот совсем у дороги
Труп офицера-немца поставлен,
В сугроб утоплены ноги,
С дохлой курицей в руках оставлен.

Вот так твой памятник завоеватель
Был у нас в России воздвигнут,
И гнев народный его был основатель,
И смысл великий был в нем постигнут...

А повозка уже за деревней,
Чуть трусит гнедая лошадка,
Что же лучше и что напевней
Мест родных и невольно оглядка:

То в одну, то в другую сторону,
А кругом лишь поля и леса,
Что же нужно тому вон ворону,
Не кружи, не кружи без конца.

Все равно нам дорога победная
И на Запад она лежит,
И завидная доля, не бедная,
Для Отчизны в тот час послужить.

А кругом все следы горячие
Прогремевшего боя дня.
Даже лес... Их стволы стоячие
Все иссечены оспой огня.

Но момент наступил расставания
И отец в глаза сына напоследок глянул.
Да, пудовые эти прощания,
Когда взор, как бы в миг повянул.

Состояние это словам неподвластно,
Больше скажет объятий язык,
Да как отец, отвернувшись, рукой страстно
с лица посуровевшего что-то смахнул старик.

И так расстались... дорогой снежной
Повозка дальше, дальше в путь.
Последней оглядкой нежной
Нельзя ведь было не взглянуть,

Как шел отец к дому обратно,
Как будто с непомерной ношей,
И те мгновенья безвозвратно
Заметало вьюжной порошей.

После освобождения Верии 33 армия была перекинута под Вязьму для прорыва котла, но сама попала в окружение. Это событие нашло свое отражение в поэме Григория Родионовича:

С боями вперед продвигались
К Вязьме, как был приказ.
Солдаты ни с чем не считались,
Дух веры в победу не гас.

И даже, когда в окруженье,
Армия под Вязьмой попала,
Верилось, не может быть того положенья,
Чтоб сила такая даром пропала.

Зажаты в кольце, но воевали,
Не день, не два, а месяцы.
Отвагой своей изумляли,
Враг по-шакальи бесится.

Много людей отважных
Вспоминается, как это было,
И с бинтами от крови влажных
На лицах вера не стыла.

Помню.. санчасть... носилки...
На них лейтенант с тяжелым раненьем
"Там - говорит,- У дороги-развилки..."
Отстегнул планшет.. Достал бумажник с волненьем

Смотрит на фото сынишки, жены.
Отдает все мне... здесь и его фото.
Ни стона... Но вот уже глаза смежены,
Затем он открыл их, будто искал кого-то

И просто сказал: "Отошлите домой их
Неровен бывает на фронте час...
А это память им от меня для двоих...
Планшет возьмите..." и взгляд как-то погас.

Лицо обострилось, бледнее стало...
Тяжелый клёкот при дыханье.
Рука искать чего-то не переставала,
Движенья губ, как будто бы названье

Какое-то произнести он собирался,
Иль имя близкое кого-то,
А взор в глазах все дальше удалялся,
Агонией стиралась и с лица забота.

Забота солдата о Родине близкой,
Которую он защищал в бою,
Которая песней в землянке низкой,
Захватывала всю душу твою.

Но вот уже и песня его не тревожит,
Остановилось сердце лейтенанта...
Какое слово выразить здесь может,
Как умирали сыны народа нашего, гиганта,

И ту планшетку храню по сей день,
Как памяти самое дорогое.
И когда весной пышет цветом сирень,
Она напомнит мне и время иное.

Много дней и ночей прошло
С боями в кольцо зажатых.
Много жизни при этом ушло
И талантов среди них непочатых.

Затем события завихрились
В февральско-мартовских днях
Армии нашей силы теснились
И кольцо сжималось в боях.

Недостаток снарядов, патронов,
С самолетов нельзя все было дать,
И с позиций армейских заслонов
Приходилось в боях отступать.

И в одну из мартовских ночей,
Что осталось от армии целым,
Было собрано в лес... Без огней...
Без костров... Прорыв боем смелым.

Знали, что путь впереди - испытанье.
И каждый готовился, ждал приказа.
Враг не задушит наше дыханье,
И не дождется от борьбы отказа.

И вот этим же днем,
Как рассветать только стало,
Снарядами, минометным огнем
По остаткам армии лес хлестало.

Ведь было все в лесу:
И оборона, и тылы, обозы.
Раненые, кто лежа, кто в возу,
Лежит в санях от боли слезы.

Видел я, как попало снарядом
В раненых на большаке, обстрелом всполотым
И как на дороге, вот совсем рядом,
Стонал солдат с животом, миной распоротым.

И живота выползал кишечник,
Солдат старался удержать его,
Как держат, например, подсвечник,
Чтоб не задуло пламя жизни... Но...

Жизнь уходит от солдата.
И жизнь ушла - погасло пламя.
И стало жаль его, как брата,
Вот был и нет его уж с нами.

Вот на таком плацдарме,
Когда обстрел был большего накала,
Горстка автоматчиков и при командарме
Также оборону держала...

И неравную схватку отвагой утроив,
Воинской не уронив чести,
Пали они смертью героев,
Погибли с генералом вместе.

И много поздней я встретил их,
Отлитых в бронзе, в монументе.
Запечатлен последний миг
В этом трагическом моменте.

Рука генерала поднята - вперед!
И несколько еще уцелевших бойцов
Пускают уже гранаты в ход...
Отвага... Не сломлен дух храбрецов.

Не мало тогда погибло,
Но ведь и выйти части удалось,
Пусть беда такая постигла...
И что-то... у кого-то не сбылось.

И армия вместе с другими
Продвигалась с боями на Запад вперед,
Вгрызаясь в врагов, сшибаясь с ними,
Настал теперь уж наш черед.

После долгих месяцев ожесточенных боев Григорий Родионович попал в плен, где находился продолжительное время. Рассказывал, что немцы к врачам относились снисходительно. Он помогал раненым красноармейцам в плену. Как выдалась возможность, бежал из плена с четырьмя красноармейцами, одного при побеге убили. Вернувшись к своим, попал в штрафбат. В составе штрафбата участвовал в боях в районе г. Августов в августе 1944. При форсировании канала преодолел водный рубеж одним из первых. Ворвался в немецкие траншеи, где в течение двух суток отбивали в составе взвода атаки превосходящих сил противника. В этом бою уничтожил из своего автомата десять немецких солдат. Оказывал первую помощь раненым товарищам на поле боя. Был награжден орденом "Красной Звезды" и как один из лучших оставлен в батальоне на должности командира санитарного взвода.
Закончил войну в г. Штетин (Щецин)

Награды ветерана

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Биография после войны

После Победы служил год в армии. Потом закончил Первый Медицинский институт. Сначала работал врачом-бактериологом в Архангельске, затем работал заведующим бактериологической лабораторией в г. Шатура.

Рекомендованные материалы
Первые гвардейские минометные полки
22 Января 2016
Первые гвардейские минометные полки
В январе 1942 года по решению Ставки ВГК началось формирование 20 гвардейских минометных полков.
Начало Берлинской операции
19 Апреля 2016
Начало Берлинской операции
16 апреля 1944 года – начало битвы за Берлин (Берлинская наступательная операция).
Салюты Великой Отечественной войны
25 Декабря 2015
Салюты Великой Отечественной войны
Традиция проведения салютов в Советском Союзе начала формироваться в годы Великой Отечественной войн...