Горячая линия: 8 (800) 500-46-49

ФЕДОТОВ НИКОЛАЙ ФЕДОРОВИЧ

Дата рождения 02.12.1921
Меcто рождения:
в Арском районе Татарской АССР
Звание, в котором закончил войну:
Сержант
Год призыва:
1939
Воинское формирование, в котором закончил войну:
39-й инженерный батальон

Военная биография

Родился 2 декабря 1921 года в крестьянской семье недалеко от г.Казани в Арском районе Татарской АССР.В 1939 году окончил Казанский водный рабфак и поступил в Горьковский институт инженеров водного транспорта. Однако учиться в институте пришлось недолго, в том же году был призван в ряды Красной Армии и направлен для прохождения службы в 39 инженерный батальон (город Ростов Ярославской области). В этом батальоне в течение шести месяцев учился в школе младших командиров, по окончании которой было присвоено воинское звание - сержант. Для прохождения дальнейшей службы был направлен в 14 понтонный батальон 14 танковой дивизии (г.Наро-Фоминск). К лету 1941 года занимал должность помощника командира взвода. За несколько дней до начала войны приехал на родину в отпуск. О начале Великой Отечественной войны узнал вечером 22 июня на митинге в городе Арске. Уже 24 июня вернулся в свою часть под Наро-Фоминском. А 26 июня 14 танковая дивизия начала выдвигаться на Запад навстречу наступающей немецкой армии и через два дня сосредоточилась в лесах восточнее города Витебска в Белоруссии.

Начало войны
Рано утром 5 июля 1941года 14 танковая дивизия, совместно с другими дивизиями 7-го механизированного корпуса, нанесла контрудар по войскам фашистской Германии восточнее белорусского города Лепель. Сначала контрудар развивался успешно, дивизия отбросила передовые части немцев на 10-15 километров. Наш понтонный батальон навел понтонный мост через реку Западная Двина. По этому мосту на западный берег реки переправилось два полка дивизии, но там встретили упорное сопротивление противника. А в 8 часов утра над частями дивизии появилось около трех десятков самолетов противника, которые непрерывно в течение всего дня наносили по нам бомбовые удары и обстреливали из пулеметов. Такая жестокая бомбардировка привела к ощутимым потерям личного состава и боевой техники, а главное подорвала моральное состояние некоторых бойцов и командиров. В первом же бою выдержать такое нервное напряжение очень трудно. В нашем взводе несколько человек за этот день даже поседели.
К концу дня дивизия начала с боями отходить в направлении города Витебска и далее к автомагистрали Минск-Москва.
В эти дни над районом, где продвигались части дивизии, немецкие самолеты сбросили листовки, из которых мы узнали, что сын Сталина Яков Джугашвили, который служил в артиллерийском полку нашей дивизии, вместе с большой группой других военнослужащих, оказавшихся в окружении, попал в плен к немцам.
В первые дни и недели войны мы никак не могли понять, что же происходит. Почему Красная Армия, в силу и непобедимость которой мы верили, терпит поражения? Почему в небе нет ни одного нашего самолета, а нас беспощадно бомбят немецкие самолеты? Нам казалось все это какой - то чудовищной ошибкой и нелепостью. У всех возникал вопрос - знает ли об этом товарищ Сталин? И мы надеялись, что как только он узнает, что происходит на фронте, то немедленно примет меры к исправлению положения. Вот такова была тогда вера народа в Сталина.
Захватив город Ярцево, немцы перерезали автомагистраль Москва - Минск. Для отхода наших войск за Днепр осталась лишь узкая горловина в районе деревень Соловьево и Радчино, расположенных на берегу реки. Наш 14 понтонный батальон вышел к Соловьевской переправе.

Первое, что мы увидели - это тысячи различных машин: танков, автомобилей с пушками на прицепе, автомобилей со снарядами, горючим, санитарных и других машин, которые в 10-15 рядов вытянулись на несколько километров вдоль полевой дороги, ведущей к мосту. Немцы непрерывно совершали авианалеты на переправу. Часть машин горела, взрывались боеприпасы, бочки с бензином, повсюду раздавались команды, крики и стоны. Зрелище было очень тяжелое и гнетущее, что называется «не для слабонервных и впечатлительных».
К вечеру удалось подтянуть к реке часть понтонного парка нашего батальона, и мы навели понтонный мост через Днепр в нескольких сотнях метров от деревянного моста, который к этому времени уже был разрушен. За ночь по мосту было переправлено на восточный берег несколько тысяч машин и повозок.
С утра возобновились налеты авиации на переправу. Все понтоны были пробиты осколками от авиабомб, заполнились водой и опустились на дно. Над мостом образовался слой воды в 20-30 сантиметров, и он стал подводным, но по нему могли двигаться автомобили и другая боевая техника. Мост стал менее видимым для авиации противника. В таком подводном положении мост прослужил ещё десять или двенадцать дней. За это время по нему прошло в обоих направлениях более ста тысяч единиц техники и повозок. Мост несколько раз повреждался авиабомбами, и вновь мы его восстанавливали. Он был частично разобран и частично разрушен только тогда, когда к переправе вплотную подошли немецкие войска.
После ликвидации переправы наш батальон был преобразован в 64-й фронтовой понтонный батальон.
После непродолжительного отдыха личный состав батальона на автомашинах был переброшен в полосу обороны 20-й армии. Весь сентябрь месяц мы строили там различные фортификационные сооружения, взрывным способом отрывали противотанковый ров. 2 октября противник попытался прорвать оборону 20-й армии, но все его атаки были отбиты. Мы спокойно продолжали выполнять свою задачу до 3 октября.
Поздно вечером 3 октября батальон получил приказ срочно отходить в направлении городов Дорогобуж и Вязьма. Почему нужно было срочно отходить нам никто не объяснил. Целую ночь на автомашинах ехали до города Дорогобуж, утром пересекли мост через Днепр и начали продвигаться к Вязьме.
На половине пути от Дорогобужа до Вязьмы наши колонны были остановлены и нам сообщили, что город Вязьма уже занят немецкими войсками. Машины свернули в ближайший лес, в котором уже было много различных автомашин, повозок и пеших военнослужащих. Все были из разных воинских частей и подразделений, единого командования не было. Вечером наш батальон построили и комбат майор Пантелеев объявил, что мы окружены немецкими войсками и ночью пойдем на прорыв.
Как только стемнело, построились в колонны и по полевым дорогам вместе с другими окруженцами двинулись на восток. Выбили немцев из первой деревни, оказавшейся на нашем пути. Повели наступление на вторую деревню, но выбить из нее противника не удалось. С помощью танков, минометов и стрелкового оружия немецкое подразделение, преградившее нам дорогу, отбило нашу атаку. Во время атаки на вторую деревню я был ранен осколком мины в левую руку.
После неудавшейся попытки вновь построились в колонны и двинулись по другой дороге в общем направлении на юго-восток. К рассвету мы вновь наткнулись на кольцо окружения, остановились и рассредоточились по ближайшим лесам. Эти небольшие перелески были сплошь забиты людьми, машинами, повозками и непрерывно обстреливались немцами из минометов. Здесь я был еще раз ранен осколком мины. Снова в левую руку.
Я, как и абсолютное большинство солдат, сержантов и офицеров, оказавшихся в окружении, больше всего боялся попасть в плен. Как выбраться из окружения никто не знал, но все к этому стремились.
И вдруг, на рассвете следующего дня мы услышали крики «Ура!» и увидели, что из соседнего леса выбежала большая группа солдат и офицеров и устремилась на позиции немцев. Мы сделали то же. Получилась мощная атака, в которой участвовало несколько тысяч человек. Добежали до позиции, где располагалась немецкая минометная батарея, перебили минометчиков и устремились к видневшемуся вдали лесу. До него было километра полтора. У немцев поднялась тревога. Слева и справа начали подъезжать автомашины с солдатами в кузовах. Солдаты, не вылезая из машин, из автоматов открыли огонь по бегущим. Мы пытались отстреливаться, как могли в такой ситуации. Много наших падало убитыми и раненными. Те, кто не был убит или тяжело ранен, добежали до леса. Страшно хотелось пить, внутри все горело. На опушке леса в колеях полевой дороги скопилась дождевая вода, покрытая тонким слоем утреннего льда. Каждый, добежавший до леса, ложился и жадно пил эту воду.
Отдышавшись, мы пошли вглубь леса и вышли к большой поляне, на которой под деревьями сидели и лежали сотни солдат, сержантов и офицеров. Мы присоединились к ним. Часам к трем дня вокруг поляны собралось более трех тысяч человек. Старшим по званию здесь оказался комбриг Гордяев (в петлицах у него было по одному ромбу). Он объявил, что из всех нас организуется отряд, командование которым он берет на себя. Были назначены комиссар отряда и командиры рот, которые тут же начали формировать из собравшихся импровизированные роты, не взирая на рода войск.
С началом темноты отряд построился и двинулся на восток. Шли ночами по лесам и полям, поскольку все дороги и населенные пункты перед нами уже контролировались немецкими войсками. Днем отдыхали в каком-либо лесном массиве. Питались иногда капустой и картошкой, которые удавалось найти на заброшенных и неубранных полях. Два раза съели по половине банки мясных консервов, которые захватили после разгрома немецкого обоза. Этот поход по немецким тылам продолжался 15 дней, которые нам казались бесконечно долгими и тягостными. Вышли мы из окружения в районе небольшого старинного городка Верея и двинулись на пункт формирования в Звенигород. Стойкость и мужество наших воинов, оказавшихся в окружении, были поразительными. Больше двух недель мы шли ночами по грязи, в мокрой одежде, спали урывками на голой земле, были голодными, многие были ранены, но, тем не менее, никто не ныл. У всех была одна цель - выйти к своим и отплатить врагу за всё.
На пункте переформирования нас накормили и в тот же день направили в создававшиеся новые воинские части. Меня отправили на станцию Кубинка во вновь образованный из прорвавшихся окруженцев инженерно-саперный батальон. Офицеров не хватало и меня назначили командиром взвода. В этой должности я и провел большую часть московской оборонительной операции.В ходе упорных и кровопролитных боёв под Москвой наш инженерно-саперный батальон, в том числе и мой взвод, устанавливал фугасы на дорогах, минные поля на танкоопасных направлениях, минировал мосты. На каждом объекте оставлялась команда для приведения взрывных устройств в действие при приближении противника.
К началу контрнаступления под Москвой наш батальон был передан в состав 5 армии и получил новый номер, он стал именоваться 296 армейский инженерный батальон (296 АИБ). В составе этого батальона я прошел все оставшиеся годы войны. Правда, в 1944 году он, войдя в состав 32 инженерно-саперной бригады 39 армии, сменил номер и наименование.

Наступление и первые ордена
Наступление в полосе 5 армии началось дней через пять после начала контрнаступления под Москвой. Наша 5-я армия продвигалась вперед медленно. По глубокому снегу трудно было наступать пехоте, а танков тогда было мало. Мы саперы в ходе наступления выполняли в основном задачи по разминированию дорог и очистке их от снега. Все работы выполнялись вручную и иногда приходилось работать сутками без отдыха.
В начале февраля 1942 года меня отправили на учебу на курсы младших лейтенантов Западного фронта. Упорная учеба продолжалась до июля месяца. В июле мне присвоили воинское звание - младший лейтенант и для прохождения дальнейшей службы направили в тот же 296 АИБ, из которого я уезжал на учебу. Наступление Красной Армии зимой 1941-1942 годов на западном направлении приостановилось на границе Московской и Смоленской областей. В течение года здесь шли бои местного значения и проводились операции с ограниченными целями. Нашему инженерному батальону и мне со своим взводом пришлось выполнять различные задачи инженерного обеспечения: строить колейные дроги, устанавливать минные поля, прокладывать колонные пути по снежной целине, проделывать проходы в минных полях и т.д. Некоторые из этих задач приходилось выполнять в сложных условиях под огнём неприятеля.
В феврале 1943 года наши войска перешли в решительное наступление в общем направлении на Смоленск, пытаясь прорвать оборону, которая создавалась немцами в течение года. Ночью наша рота получила приказ сделать проходы в минных полях противника в полосе наступления 29-й гвардейской стрелковой дивизии. Моему взводу было приказано сделать три прохода. На каждый проход была направлена группа саперов (по 7-8 человек). Все группы со щупами и миноискателями поползли по указанным направлениям в сторону противника. Но уже наступал рассвет, начали стрелять снайперы и во всех группах появились убитые и раненые. И это еще на расстоянии около 300 метров от первой траншеи противника. А как же сделать проходы в минных полях, которые установлены в 20-50 метрах от первой траншеи противника? Стало ясно, что в светлое время суток сделать проходы не получается. Обычно такую задачу удается выполнить ночью. С другой стороны, в назначенное время танки пойдут в атаку и, если не будет проходов, они подорвутся и атака будет сорвана, а командиры сапёров пойдут под суд.
Я решил попытаться сделать хотя бы один проход. Собрав оставшихся людей из нашей роты, которые не были уже задействованы в группах разминирования, объяснил им задачу и тактику действий. Передвигаться в таких условиях придётся не ползком, а короткими перебежками: пять-шесть шагов бежать, затем падать и перекатываться в сторону с тем, чтобы снайперы противника не имели времени для прицеливания. Такая тактика оправдала себя. Моей группе удалось без потерь добраться до проволочных заграждений противника и там в маленьком овражке укрыться от пуль. Началась артиллерийская подготовка атаки. Минут через пятнадцать артиллерия перенесла огонь в глубину обороны противника и на поле боя появились наши танки. Пулеметный и автоматный огонь со стороны противника ослаб. Мы быстро разрезали проволоку и начали делать проход в минном поле. Но вот казус - наши танкисты приняли нас за солдат противника, которые устанавливают минное поле против них, и открыли по нам огонь из пушек и пулеметов. Единственное место, где мы могли укрыться, была траншея противника. И мы спрыгнули в нее. Через несколько минут по проходу, сделанному нами, прошло несколько танков. Вместе с саперами, сопровождавшими танки, в траншее набралось нас человек 25-30. Этими силами мы очистили от солдат противника метров восемьсот траншеи и целый день обороняли ее под жесточайшим обстрелом немецкой артиллерии. Вечером нас сменили стрелки, а те из нас, кто остался в живых, отошли в тыл. В этом бою наша инженерно-саперная рота понесла очень тяжелые потери, в строю осталось только 14 человек, остальные были либо ранены, либо убиты. За успешное выполнение указанных выше задач командующим 5 Армией я был награжден Орденом «Красная Звезда» (№154598).
Батальонный поэт Воскресенский сочинил песню о подвигах саперов. Я приведу только один куплет этой песни, в котором упоминается моя фамилия. Эту песню любила исполнять самодеятельность батальона и она стала как бы нашим походным маршем.
Любую смерть мы с мужеством встречаем.
И, скрыв печаль, не дрогнули бойцы.
В бой ведут Федотов и Нечаев
Командиры - тоже храбрецы.
Припев.
В бой идет с отвагой беспримерной
За кровь страны готовит немцам месть
Батальон армейский инженерный номер 296.
На данном рубеже бои продолжались еще несколько дней. Оборона противника была взломана, войска 5-й Армии, преследуя противника, в марте 1943 года освободили города Гжатск и Вязьму и продвинулись от Вязьмы в сторону Дорогобужа километров на 50. На этом рубеже бои местного значения продолжались до конца июля 1943 года. В этот период я был назначен командиром роты нашего батальона.
И вот пришел день нового наступления на Смоленск, совпавшего по времени с переломным моментом сражения на Курской дуге. Утром началась артподготовка. В ней участвовало столь большое количество орудий, что от их грохота не слышно было даже говорившего рядом человека. Через два часа после начала артподготовки из установленных в первой траншее динамиков зазвучала песня «Священная война». Это было сигналом к началу атаки. Под звуки песни пехота дружно пошла в наступление, быстро захватила первую траншею противника и продвинулась вглубь его обороны. По проделанным нами проходам в минных полях вместе с пехотой двинулись танки непосредственной поддержки.
С боями наши войска продвигались вперед к городу Смоленску. В ходе наступления саперы 296 АИБ, в том числе и саперы роты, которой я командовал, выполняли обычные задачи по обеспечению продвижения войск: снимали мины на дорогах, строили мосты через реки и речушки. Мосты приходилось строить в большинстве случаев ночью под артиллерийским и минометным огнем противника. Один из низководных деревянных мостов через реку Днепр мы построили около деревни Радчино. Это было всего в нескольких километрах от того места, где в 1941 году при отступлении, я участвовал в наведении и многократном восстановлении понтонного моста Соловьёвской переправы в самые трудные месяцы войны. Войска 5 Армии постепенно приближались к городу Смоленску и в одно сентябрьское утро выбили противника из города. Вслед за дивизиями первого эшелона вошел в город и наш 296 армейский инженерный батальон. Город был сильно разрушен, многие оставшиеся здания заминированы, мосты через Днепр взорваны, населения в городе почти не было.
В первый же день мы построили деревянный мост через реку для того, чтобы соединить северную и южную части города. Мост строили на месте взорванного, а в качестве опор использовали остатки свай, кое-где торчавшие из воды, и волнорезы, которые не были взорваны отступавшими немцами. При строительстве моста отличились многие саперы, которые целыми днями работали стоя по горло в воде.
На следующий день батальон приступил к разминированию города. Роте, которой я командовал, было поручено разминировать здание театра, «дома связи», «народной библиотеки», элеватора и ряда других зданий. При проверке на минирование здания театра в подвале было обнаружено более тонны взрывчатых веществ, засыпанных каменным углем. Саперы извлекли взрывчатые вещества и предотвратили разрушение театра. Из здания элеватора было вывезено несколько авиационных бомб, подготовленных к взрыву. Были спасены от взрыва и еще ряд зданий.
За успешное выполнение задач по инженерному обеспечению продвижения наших войск к Смоленску и за разминирование города командующим 5 Армией я был награжден орденом «Отечественная война» II степени (№22825).
Осенью 1943 года войска 5 Армии вышли к границам Белоруссии и были остановлены на подступах к городам Витебск и Орша. Здесь немецкие войска заблаговременно подготовили оборонительные рубежи. Бои приняли затяжной характер и продолжались до лета 1944 года. За этот период инженерно-саперная рота, которой я командовал, участвовала в сооружении двух командных пунктов армии, построила командно-наблюдательный пункт, обеспечила в инженерном отношении наступательный бой стрелковой дивизии и успешно выполнила ряд других задач. О выполнении задачи по обеспечению наступательного боя стрелковой дивизии расскажу немного подробнее. В один из дней февраля 1944 года меня вызвали в штаб 5 армии. Начальник инженерных войск армии полковник М.В.Савостьянов поставил задачу перед ротой, суть которой состояла в том, что рота временно придается одной из стрелковых дивизий с целью инженерного обеспечения наступательного боя дивизии.
Ночью рота прибыла на командный пункт дивизии. Полковник-командир дивизии поставил перед ротой конкретные задачи: сделать проходы в своих минных полях, обеспечить переправу стрелковых батальонов через небольшую речку, сделать проходы в минных полях противника, а после захвата высот на противоположном берегу реки приступить к прикрытию отвоёванных новых позиций противотанковыми минными полями. Наступление намечалось начать на следующий день в пять часов утра, то есть в темное время суток. День мы готовились к выполнению задачи, а вечером вышли в первую траншею, где сосредоточились два стрелковых батальона, один из которых был штрафной. Именно ему и моей роте отводилась главная роль. Второй стрелковый батальон должен был наступать во втором эшелоне и закрепить захваченные позиции.
Саперы нашей роты быстро проделали проходы в своих минных полях и произвели разведку реки. Река находилась на расстоянии около двухсот метров от нашего переднего края, ширина ее была не более десяти метров. Вода была не замерзшей, а в некоторых местах имела очень тонкий ледяной покров, поэтому нужно было строить наплавные мостики. Мы подтащили к нашей первой траншее труднозатопляемые резиновые лодки. Но мне было совершенно ясно, что наводить наплавные мостики до начала артналета нельзя. Противник это обнаружит и перестреляет либо саперов во время наводки этих мостиков, либо стрелков, которые побегут по ним во время атаки. Целесообразно было оборудовать переправу во время десятиминутного артиллерийского налета, который был запланирован. Об этом я договорился с командирами штрафного и стрелкового батальонов. Часа в три ночи по телефону позвонил командир дивизии и потребовал доклада о готовности к наступлению. Я доложил о том, что мы сделали и когда собираемся наводить переправу. Он сказал, что переправу надо оборудовать до начала артналета и ему доложить. Я вновь посоветовался с командирами батальонов и мы решили не делать этого. А если будет звонить командир дивизии, то ему доложить, что переправа готова. Так и доложили, когда он позвонил около пяти часов утра.
С первыми залпами немногочисленной дивизионной артиллерии саперы по проходам бегом подтащили лодки к реке, спустили их на воду и уложили на лодки щиты из досок. Штрафной батальон быстро переправился на противоположный берег и стремительной атакой захватил высоты. За ним переправился стрелковый батальон, и вместе они начали закрепляться на новых позициях. Саперы нашей роты приступили к установке минных полей. Следует сказать, что атака двух наших батальонов была неожиданной. В результате этого удалось захватить две высоты господствующие над данной местностью, захватить в плен около тридцати солдат противника, понеся при этом очень незначительные потери. Днем меня вызвали в штаб дивизии. Командир дивизии сразу же спросил, почему я не выполнил его приказ и не оборудовал переправу до начала артналета. Я ответил, что если бы мы так сделали, то едва ли удалось бы захватить высоты. Командир дивизии назвал меня мальчишкой и сказал, что если бы операция сорвалась, то вину за это свалили бы на меня и я за невыполнение приказа пошёл в штрафную роту. Затем, подумав, сказал, что поскольку в итоге всё сложилось весьма удачно, а саперы полностью выполнили свою задачу, обеспечив тем самым успешное наступление дивизии, то на всех саперов моей роты, участвовавших в этом бою, представить наградные листы. Через несколько дней командир дивизии наградил всех саперов, участвовавших в этом бою. После этого награждения все сто процентов личного состава роты оказались награжденными орденами и медалями СССР. Моя рота стала первой на всем Западном фронте, в которой все солдаты, сержанты и офицеры были награждены орденами и медалями СССР. В связи с этим событием к нам приехал начальник инженерных войск армии полковник М.В.Савостоянов и в самых тёплых и торжественных выражениях поздравил нас. В конце марта или в апреле 1944 года во фронтовой газете Западного фронта (она, кажется, называлась «За Родину») про нас была опубликована большая статья с групповой фотографией, где я запечатлён вместе с командирами взводов старшими лейтенантами И.С.Жердевым, И.Барышпольцем и И.Я.Савиным.
Этот эпизод ярко показывает, какую роль в бою играет инициатива офицеров (командиров батальонов, рот, взводов) Но всегда надо помнить, что за свою инициативу можно получить почет, а можно и в штрафную роту угодить.

Награды ветерана

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
Медаль «За боевые заслуги»
Медаль «За взятие Кенигсберга»
Медаль «За оборону Москвы»
Медаль «За победу над Японией»

Биография после войны

Мирные дни
В послевоенный период я ещё два года оставался в Китае. Первый год был занят организацией демобилизации старших возрастов военнослужащих и отправкой их на родину. Одновременно шёл демонтаж японских военных объектов на территории Маньчжурии. В 1947году меня направили на учебу в Москву в Военно-инженерную академию, где я проучился шесть лет и которую с отличием окончил в 1953году. После окончания академии был оставлен в ней для прохождения дальнейшей службы. Вся моя последующая жизнь в вооруженных силах прошла в стенах этой академии в ее учебном центре. Здесь я окончил адъюнктуру, разработал и защитил кандидатскую и докторскую диссертации, за которые мне была присуждены ученые степени Кандидата и Доктора технических наук. Здесь же мне были присвоены ученые звания Доцента и Профессора.
Президиум Верховного Совета РСФСР указом от 23 января 1980 г. «За заслуги в области науки и техники и многолетнюю плодотворную педагогическую деятельность» присвоил мне почетное звание «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР».
За эти годы мне довелось принять участие в проведении ряда важных научных исследований в оборонной сфере, разработке нескольких учебников и учебных пособий по военно-техническим вопросам, которые и сейчас используются для обучения слушателей академии. Много лет я также возглавлял Учёный совет академии.
Уволился из Вооруженных сил в отставку в 1987году с должности начальника кафедры в воинском звании «Генерал-майор». После увольнения еще десять лет проработал по вольному найму профессором академии и продолжал научную работу. Таким образом, вся моя послевоенная жизнь была посвящена обучению и воспитанию новых офицерских кадров для наших инженерных войск, передаче им боевого опыта, сохранению славных традиций академии, развитию военной науки и совершенствованию военно-инженерной техники СССР и Российской Федерации.

Рекомендованные материалы
Начало Берлинской операции
19 Апреля 2016
Начало Берлинской операции
16 апреля 1944 года – начало битвы за Берлин (Берлинская наступательная операция).
Навеки восемнадцатилетняя Зоя
29 Января 2016
Навеки восемнадцатилетняя Зоя
27 января 1942 года в газете «Правда» был опубликован очерк П. Лидова «Таня».
Первые гвардейские минометные полки
22 Января 2016
Первые гвардейские минометные полки
В январе 1942 года по решению Ставки ВГК началось формирование 20 гвардейских минометных полков.