Горячая линия: 8 (800) 500-46-49

Шапиро Григорий Яковлевич

01.01.1908 - 12.04.1942
Меcто рождения:
г. Оренбург
Меcто призыва:
г. Ленинград
Звание, в котором закончил войну:
Подполковник
Дата призыва:
27.09.1930
Род войск:
Автобронетанковые войска
Воинское формирование, в котором закончил войну:
14-я танковая дивизия 7-го мехкорпуса, Западный фронт;2-е Ульяновское танковое училище

Биография

В 1931-1933 гг. шифровальщик, помощник начальника 8 отдела штаба ЛенВО, помощник начальника 6-й (шифровальной) части штаба 11-го мехкорпуса (Ленинград). С декабря 1933 г. – слушатель Военной академии моторизации и механизации РККА имени Сталина. В декабре 1937 г. в звании капитана окончил ВАММ с дипломом 1-й степени. С 1939 г. – начальник тыла 55-й легкотанковой бригады. Участник Освободительного похода в Западную Белоруссию, Финской войны, установления советской власти в Литве. В январе – апреле 1940 г. командовал сводным автобатальоном обслуживания Архангельского порта. За участие в Финской войне награждён орденом Красной Звезды. С июля 1940 г. – начальник разведки 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса. С 23 июня 1941 г. – на Западном фронте. Эвакуировал из Минска труппу МХАТа. Участник Лепельского контрудара, обороны Смоленска. В июле-августе 1941 г. – начальник оперативного отделения, начальник штаба 14-й танковой дивизии, командир полка в составе Ярцевской группы войск генерала Рокоссовского. 8 августа 1941 г. награждён орденом Красного Знамени. После тяжёлого ранения с 9 сентября 1941 г. – командир учебного батальона курсантов 2-го Ульяновского танкового училища им. Калинина. С 30 декабря 1941 г. – майор. 8 апреля 1942 г. во время руководства операцией по продвижению баржи с военными грузами, застрявшей в волжских льдах, упал в ледяную воду и простудился. Умер 12 апреля 1942 г. в Ульяновске от менингита.
РАССКАЗ
Великую Отечественную войну капитан Григорий Яковлевич Шапиро встретил на должности начальника разведки 14-й танковой дивизии 7-го мехкорпуса. Он уже имел боевой опыт: вскоре после окончания Военной академии моторизации и механизации РККА имени Сталина в сентябре 1939 года участвовал в освободительном походе в Западную Белоруссию, летом 1940 года – в Литву, а за участие в Финской войне был награждён орденом Красной Звезды.

РАССКАЗ
23 июня 1941 года 14-я дивизия, дислоцировавшаяся в подмосковном Наро-Фоминске, выдвинулась на Западный фронт. Капитан Шапиро получил срочное задание: эвакуировать из Минска застрявших там на гастролях артистов МХАТа. Он вывез их из горящей столицы Белоруссии 25 июня, за несколько часов до того, как город был окружён немецкими танковыми соединениями, и довёз до Смоленска. Там МХАТовцы продолжили путь в Москву, а капитан Шапиро возвратился в дивизию, которая заканчивала сосредоточение в Лиозненском районе Витебской области.

«… В бою мы ещё не были, под бомбёжкой были несколько раз, – писал Григорий Яковлевич жене, Серафиме Фёдоровне Прутцковой. – Мы хорошо маскируемся, и потому жертв нет. Вчера сбили немецкий бомбовоз, четыре лётчика были убиты при падении. Он удирал поспешно и не успел сбросить одну бомбу, так с ней и упал. Задерживаем немецких диверсантов, просачивающихся к нам и сбрасываемых с самолётов.

Излюбленные методы немцев – очень подлые: напасть врасплох, диверсанты и всякие такие номера. Удара в лоб они не выдерживают. Самолёты от огня тоже немедленно поворачивают и уходят. Ряд случаев был, когда бомбы были наполнены опилками…»

В начале июля 14-я танковая дивизия передислоцировалась в Сенненский район: ей предстояло участвовать в Сенно-Лепельском контрударе. Это была крупнейшая танковая битва Второй мировой войны. За дни, что предшествовали сражению, начальник разведки не раз проезжал на танке путь от Витебска до Лепеля, собирая разведывательные данные. В Витебске прошли детские годы капитана Шапиро, там до революции служил его дед, была похоронена мать. Теперь у стен родного города ему предстояло сразиться с врагом.

В кровопролитных боях с 6 по 10 июля дивизия потеряла более двухсот человек и свыше половины танков. Капитан Шапиро чудом уцелел: его ранило двумя пулями в руку навылет и мелкими осколками в лицо. Из строя он не ушёл.

Когда был дан приказ об отступлении, во время отхода с рубежа речки Черногостница, неожиданно возникла угроза флангу и тылу дивизии: немцы атаковали переправу у деревни Стриги, пытаясь перерезать дорогу, по которой должны были отходить наши войска. Семь танков и две роты пехоты под руководством начальника разведки дивизии полдня удерживали деревню, отвлекая на себя удар немецких войск.

«Противник, действуя крупными силами авиации и передовыми подвижными частями, в 17.30 атаковал переправу у Стриги, но был отбит, потеряв два средних и пять лёгких танков, 5 орудий и ПМО, понеся потери в пехоте» – констатировал журнал боевых действий дивизии.

Когда подошло подкрепление – ещё десять танков, – капитан Шапиро перешёл в контратаку и уничтожил четыре немецких танка и несколько противотанковых орудий. Попытка противника нанести удар дивизии по путям отхода была отражена. 14-я танковая дивизия успела отойти на новые рубежи.

В боях за Витебщину дивизия понесла серьёзные потери. Командир 7-го мехкорпуса дал приказ о передислокации дивизии в Смоленскую область, в район Ярцева. На рассвете 16 июля головная колонна дивизионных машин, двигавшихся к Ярцеву, внезапно попала под немецкий артиллерийский, миномётный и пулемётный обстрел. Стало ясно, что дивизия оказалась в танковых «клещах» вермахта. Колонна встала, причём шедшие сзади машины подходили вплотную, не соблюдая положенной дистанции. Пикирующие бомбардировщики противника бомбили и расстреливали остановившиеся колонны дивизии с воздуха.

«Значительное количество машин загорелось. Горели машины с горючим, горели и взрывались машины с боеприпасами. Значительная часть личного состава, следовавшего в колонне, была убита и ранена». Так описывал события того утра журнал боевых действий 14-й дивизии.

Пока передовые отряды дивизии отражали превосходящий натиск врага, капитан Шапиро организовывал поворот танков и машин на юг, на переправы через Днепр в деревнях Соловьёво и Радчино, и до вечера руководил тылами дивизии на переправах. Потрёпанная в боях дивизия была избавлена от полного уничтожения.

«Мы обязательно выгоним немцев, – писал Григорий Яковлевич в письме домой после выхода из окружения. – Они боятся открытого боя, не принимают его. Стараются действовать всякими подлыми методами: высылают диверсантов, которые стремятся посеять панику в тылу, бомбят и жгут деревни и города, обстреливают из пулемётов мирное население…»

25 июля капитан Шапиро был назначен начальником штаба 14-й танковой дивизии. В Москву ушло представление о награждении его орденом Красного Знамени. Вторую боевую награду ему вручил в Кремле Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин.

Из Москвы дважды орденоносец капитан Шапиро выехал на фронт. 14-ю танковую дивизию, потерявшую в боях почти все танки и большую часть личного состава, расформировали. Командный состав дивизии, получивший боевой опыт, направили на новые должности. Начальника штаба расформированной дивизии назначили командиром полка в группе генерала Рокоссовского. Но недолго пришлось капитану Шапиро командовать полком. Во время одной из немецких бомбардировок он был тяжело ранен в голову и прямо с поля боя попал в московский госпиталь.

А в это время к Наро-Фоминску, где жила семья командира полка, всё ближе и ближе подходила линия фронта. Немецкие бомбардировщики, которых не подпускала к Москве советская ПВО, улетая, сбрасывали бомбы на военный городок в Наро-Фоминске. По городу ходили упорные слухи о немецких десантах, высадившихся в окрестностях города.

«Однажды ночью, во время очередной бомбёжки, – вспоминала жена Григория Яковлевича Серафима Фёдоровна, – я услышала чьи-то шаги в подъезде нашего дома. Ну, думаю, немцы пришли. Завернула в одеяло спавшего в кроватке годовалого сына, встала с ним за приоткрытую дверь и вижу в щёлку: идут прямо ко мне в комнату двое военных, причём у одного из них – забинтована голова. И вдруг слышу родной голос: «Сима, Сима!».

Той ночью капитан Шапиро убежал из госпиталя, нашёл где-то «эмку» с водителем и, минуя контрольно-пропускные пункты, под бомбёжкой добрался до Наро-Фоминска – забрать в Москву семью.

Вернувшись в госпиталь, Григорий Яковлевич написал рапорт с просьбой отправить его снова на фронт. Но заключение военно-врачебной комиссии было категоричным: только в тыл, до полного выздоровления. Капитан Шапиро получил назначение командиром учебного батальона курсантов во 2-е Ульяновское танковое училище имени Калинина. До войны оно дислоцировалось в Минске, а утром 22 июня 1941 года было поднято по тревоге и маршем направлено в Ульяновск.

Семье комбата выделили двухкомнатную квартиру на улице Ленина. Но капитан Шапиро уступил её лейтенанту – командиру взвода, у которого было трое маленьких детей в семье, и несколько месяцев жил с женой, тёщей и маленьким сыном казарме, пока не получил однокомнатную квартиру.

Накануне нового 1942 года капитану Шапиро присвоили, наконец, воинское звание «майор». Он должен был стать майором ещё в начале 1938 года, как лучший выпускник Военной академии моторизации и механизации. Но перед самым выпуском, в ноябре 1937 года, органы НКВД арестовали его дядю, Илью Иосифовича Меламеда, директора 1-го Государственного подшипникового завода. Руководство академии уже подыскало талантливому выпускнику должность начальника штаба механизированного корпуса. Парткомиссия также не хотела портить ему карьеру и предложила капитану Шапиро публично отречься от дяди. Он отказался – и получил строгий партийный выговор «за притупление партийной бдительности» («поддерживал родственные связи с врагом народа, не сумев разоблачить его к моменту ареста») и назначение командиром танковой роты в Рязанскую область. С тех пор регулярные представления к очередному воинскому званию неизменно возвращались. Многие друзья и однокурсники Григория Яковлевича уже стали генералами (например, В.Н. Кашуба, С.М. Штеменко, И.Т. Коровников, И.Д. Черняховский), а он по-прежнему, даже занимая должности полковника, носил в петлицах одну капитанскую «шпалу».

Учебный батальон майора Шапиро вскоре стал лучшим в училище. Комбат был не только грамотным офицером и строгим командиром, но и человечным начальником. Однажды утром он обходил строй курсантов, отправлявшихся на учебные стрельбы на полигон. У одного из курсантов было заплаканное лицо. Старшина роты доложил комбату, что накануне парень получил письмо, из которого узнал, что всю его семью в Белоруссии расстреляли немцы. И проплакал всю ночь.

– Оставьте его в казарме, – распорядился комбат. – Какой из него стрелок…

Вечером в канцелярии батальона старшина сказал комбату:

– Конечно, приказы начальников не обсуждают, но, по мне, напрасно вы освободили от стрельб этого курсанта, товарищ майор. А если на фронте? Кто его освободит? Да такое письмо должно ожесточить человека против врага!

– Я согласен с вами, – ответил майор Шапиро. – На фронте – да. Такое письмо, конечно, обострит до предела ненависть к врагу. Там враг – реальная противостоящая сила. А на полигоне? Нужно иметь исключительную силу воображения, чтобы принять фанерные мишени за реального врага. Я уверен, в таком потрясённом состоянии этот курсант отстрелялся бы ниже возможностей. Зачем лишний раз травмировать человека?

В конце зимы, через полгода после ранения, комбат Шапиро снова стал проситься на фронт. Но начальник училища ответил отказом. «Хочется снова поехать на фронт – не пускают, потому что воевать хотят все. Может быть, позже удастся», – писал Григорий Яковлевич в письме к брату.

8 апреля 1942 года батальон майора Шапиро получил задание командования гарнизона – освободить застрявшую в волжских льдах баржу с военными грузами из ледового плена и обеспечить её дальнейшее продвижение. Задание было выполнено, однако во время работы комбат упал в воду и, промокший насквозь в ледяной воде, продолжал руководить работами. Он сильно простудился, получил воспаление среднего уха и попал сначала в санчасть (где хирургом работала его жена Серафима Фёдоровна), а затем в госпиталь. Не до конца зажившая рана дала осложнение: начался менингит. Требовалась срочная операция. Медицинское начальство побоялось доверить её молодому хирургу и послало в город Куйбышев за опытным специалистом. Он прилетел самолётом утром 12 апреля – через несколько часов после того, как майор Шапиро умер.

Его хоронило всё училище. На могиле соорудили памятник с надписью: «Любимому командиру от личного состава батальона».

Вскоре после похорон в училище пришла запоздалая выписка из приказа наркома обороны: майору Григорию Яковлевичу Шапиро досрочно присваивалось воинское звание «подполковник»…

Награды ветерана

Орден Красной Звезды
Орден Красного Знамени
Рекомендованные материалы
Бой Чехословацкого батальона у деревни Соколово
1 Марта 2016
Бой Чехословацкого батальона у деревни Соколово
3–13 марта 1943 г. впервые на советско-германском фронте в бой вступил 1-й Чехословацкий отдельный п...
Знаменитый летчик-ас И.Н. Кожедуб
5 Февраля 2016
Знаменитый летчик-ас И.Н. Кожедуб
Путь от летной школы до «свободной охоты» на врага.
Прочти меня, если сможешь
8 Января 2016
Прочти меня, если сможешь
Советские "тьюринги" и криптография времен Великой Отечественной Войны