Николаев Александр Иванович

04.08.1907 - 15.07.1942
Меcто рождения:
дер.Маргасово Ростовского района Ярославской области
Меcто призыва:
пгт. Петровск Ростовского района Ярославской области
Звание, в котором закончил войну:
красноармеец

Биография

Здравствуй, дед!
Судьба деда по линии мамы, Николаева Александра Ивановича, волновала меня с тех пор, как я впервые услышал о нём от бабушки Сони. Запомнился мне, девятилетнему мальчишке, следующий эпизод. Я лежал на бабушкиной кровати в нашем небольшом, но уютном и родном домике на "собачевке" - так исторически назывался район, в который входила и наша улица. Подошла бабуля, присела на краешек:

- Нонче ночью (именно так она говорила – «нонче», через «о») ко мне приходил мой «хозяин». Сплю я и чувствую, что кто-то рядом со мной, в ногах, находится. Открываю глаза – а это он, мой муж. Сидит, ноги мои, покрытые одеялом, поглаживает и смотрит на меня.

- Как ты, Софья? Как поживаешь, легко ли тебе? Как наши детки? – спрашивает.

- Я начала рассказывать ему о нашей жизни: про то, как ждала, как не верила в его гибель, да, пришлось… Как плакала ночами с сестрой Маней, проклиная нашу тяжелую бабью долю. Про Васю-расстрелянного, про Капу – его любимицу, внуков, которых он никогда не видел… Глядь, а его уже и нет, исчез так ничего больше и не сказав.

Тогда, пожалуй, впервые я попросил бабушку поведать о своей прошлой жизни. Интересовался её родителями, обстоятельствами деревенской жизни и знакомства с дедушкой. Спросил о том, как проходила революция в их округе. Из ответа я понял, что никаких кровавых событий не было, всё произошло достаточно буднично, тихо и мирно. Признаюсь, тогда меня это несколько разочаровало. Хотелось подтверждения увиденного и прочитанного - чего-нибудь из серии а-ля «Неуловимые мстители».

-Батюшку из нашей церкви арестовали и куда-то увезли. Люди говорили, что сослали его. Жалко-хороший был батюшка, никому ничего плохого не сделал – только и заметила бабушка.

Из её неторопливой, своеобразной, с узнаваемым ярославским говорком речи, под тихий гул горящего угля в печке и яркий отблеск пламени, рисующий причудливые фигуры на белой стене, я узнал, что родился Александр Иванович 4 августа 1907 года в деревне Маргасово. Были они, стало быть, с бабушкой одногодки - разница в возрасте составляла всего-то 4,5 месяца. Вместе ходили в начальную школу села Деревни, где жила бабушка с родителями. Подружились. Повзрослев, стали встречаться на посиделках да гульбищах. Полюбили друг друга. Осенью 1925 года, когда сыграли свадьбу, жениху только-только 18 стукнуло, а невесте и того не было. Свадьбе, как и положено по деревенской традиции, предшествовало сватовство. Поначалу жили в доме у родителей мужа. Бабушка особенно не распространялась, но я интуитивно чувствовал, что жизнь в доме у свекра не была для неё сладкой и желанной. И не потому, что приходилось работать с утра до позднего вечера, хозяйство вести – к этому она была приучена с малых лет – мой прадед Иван был по характеру жестким человеком, даже где-то деспотичным. Но больше всего угнетал тот факт, что он был раскольником и заставлял невестку подчиняться канонам старообрядческой церкви.

В 1930 г. дед был призван в ряды РККА, служил поваром, где-то в Белгородской области. На руках у бабушки к тому времени было двое сыновей - Николай (умер в возрасте 6 лет от болезни – «младенческой», как говорила бабушка) и Василий. После армии Александр Иванович закончил курсы механизаторов, работал в колхозе. В середине тридцатых семья жила в Ярославле – «хозяин» работал вольнонаемным поваром в областном НКВД (этот поворот в биографии деда, признаюсь, по малолетству подробно не выяснил. Кажется, бабушка говорила, что обратно, в деревню, они вернулись по настоятельному совету начальника деда, как раз накануне начала «ежовщины»). По возвращении в колхоз, Александр Иванович трудился бригадиром механизаторов.

О начале Великой отечественной войны узнали из сообщений по радио. На пятый день, 27 июня 1941 года, собрали подлежащих мобилизации мужиков во дворе правления колхоза. Под нарочито бравый вид мужей и причитания да всхлипывания жен, прошли до сборного пункта в пос. Петровск. Сначала часть проходила формирование и сколачивание подразделений где-то в Архангельской области - письма оттуда приходили. В одном из них написал, что эшелон будет ехать на фронт через Ростов, просил бабушку прийти на вокзал. И она, после тревожного ожидания, таки дождалась и свиделась с ним. Короткой, всего-то в несколько минут, выдалась их последняя встреча в конце ноября 1941 года в здании железнодорожного вокзала Ростова Великого (будучи курсантом пограничного училища, я десятки раз бывал на этом вокзале, следуя со своими товарищами-однокурсниками в полевой учебный центр «Ярославль». Наверное, была некая внешняя схожесть обстановки на перронах, запруженных сотнями вооруженных людей в военной форме). Посидели, обнявшись, на скамейке. О чем говорили два самых близких человека, один из которых уходил на войну? – Наверное, дед успокаивал (а что еще мог делать в такой ситуации мужчина-воин?). Уверял, что скоро свернут шею фашистам и с победой вернется домой. Просил не волноваться, беречь Василия и малышку Капочку. Не стесняясь, да и кого было стесняться - вокруг сидели такие же отрешенные от всего и погруженные в собственную боль и переживания семьи - целовал мокрые от слез глаза жены. Передал гостинцы, специально накопленные из своего солдатского пайка: хлеб, тушенку и лакомство детям – куски колотого сахара. Потом, как выстрел, раздалась команда «По вагонам!». Обнялись. Поцеловались. Прижались крепко друг к другу, стараясь вобрать в себя тепло родных тел.

- Не пущу! - заголосила бабушка (тогда еще молодая, тридцатичетырехлетняя женщина). - Не пущу-у-у! С усилием разорвав её намертво сцепившиеся руки, дед вскочил в теплушку тронувшегося состава. Долго смотрела Софья вслед удаляющемуся хвосту эшелона, вытирая слезы кончиком платка и стараясь до последнего различить среди сотен фигур машущие руки своего мужа. Расстались. Как оказалось – навсегда. До начала лета 1942 года приходили еще от него письма – как жаль, что пропали те солдатские «треугольники» при переезде к дочери на Украину! В сентябре 1942 года принес почтальон в дом страшную весть – пропал без вести красноармеец Николаев А.И. А следом пришла весточка от сослуживцев-земляков из Петровска, которая окончательно разрушила всё ещё теплившуюся надежду – погиб её Сашка в кровавой битве где-то в «районе белой церкви, стоящей на берегу реки в Смоленской области во время попытки прорыва из окружения». Жуткую картину рассказали друзья - оторвало деду ноги, то ли взрывом снаряда, выпущенного из вражеского орудия, то ли бомбы, сброшенной с пикирующего «Юнкерса». Один из очевидцев остановился рядом с ним, вытащил из рюкзака хлеб да табак, подобрал патроны и побежал дальше, на прорыв.

После войны пришел он к бабушке и поведал историю о последних днях жизни мужа. Долгое время, практически с февраля 1942 года, воевали в полу окружении. Боевые действия велись в лесисто-болотистой местности, зимой - в условиях крепких морозов, весной и летом – сильных паводков и проливных дождей. Так, что работы им – бойцам и командирам инженерного батальона - было хоть отбавляй: проводили инженерную разведку, выставляли минные поля и заграждения, строили землянки и ДЗОТы, другие оборонительные сооружения, наводили и взрывали мосты, переправы. И все это - зачастую под вражеским огнем. А когда немцы в начале июля начали активные наступательные действия и замкнули кольцо - не стало ни фронта, ни тыла, передовая была везде и каждый "штык" был на счету. Суровая реальность боев в окружении, когда судьба многих выбывших из строя бойцов не всегда была очевидной (Погиб? Ранен? Пленен?), научила друзей не надеяться на ответ и мнение людей, отвечающих за ведение списка личного состава. Поэтому они договорились, что если кто-либо из них станет свидетелем гибели товарища, обязательно сообщит об этом родным.

И все-таки, официальным был ответ - «пропал без вести». Еще учась в школе, я направил, от имени бабушки, запрос в архив МО СССР. Долго и мучительно ждали ответа – больше полугода. Ничего нового он нам не дал. Никаких новых зацепок. Бабушка также не смогла вспомнить дополнительных, возможно сказанных очевидцами сведений: ни названий района, населенных пунктов, реки, ни номера и наименования воинской части, ни кем служил дед. Ни-че-го! Только: «Смоленская область», «река», «белая церковь». Это последнее даже одно время трансформировалось в моем сознании в название населенного пункта (есть такой на Украине, под Киевом) и увело в сторону вектор поиска.

В общем, желание пролить свет на судьбу деда было огромным. К сожалению, по молодости и неопытности не догадался попытаться найти тех самых, возможно тогда еще живых сослуживцев, которые сражались вместе с дедом и были очевидцами его героической гибели. Именно героической. Уже тогда я внутренне ощущал и понимал, что дед погиб, храбро сражаясь с фашистами за нашу Родину.

Много позже, пройдя через службу в погранвойсках и работу в органах госбезопасности, приобретя жизненный опыт, став отцом и дедом, я понял, что понятие Родины для деда и его товарищей наверняка было сужено до названия небольшой деревушки Маргасово, своего дома и его любимой Софьи с сыном Васькой и малышкой Капой! И он отчаянно сражался и погиб, защищая эту деревушку, этот двор и своих любимых, близких и родных. Чтобы враг не разрушил его дом, не обесчестил жену и не превратил в рабов детей. В конце концов, он погиб ради всех нас, его потомков! В этом я абсолютно уверен! И я горжусь своим дедом Сашей, как, впрочем, и другим дедом – Николаем Николаевичем Михайловым, судьба которого, к сожалению, до сих пор так и остается нераскрытой тайной той ужасной войны!

Будучи курсантом пограничного училища, я ходил в юридическую консультацию с целью выяснить, какие льготы положены бабушке, как вдове погибшего в ВОВ. Оказалось – не так уж много. Пенсия в связи с потерей мужа была ниже положенной ей по возрасту, каких-либо надбавок к заработанной собственным трудом пенсии не предусматривалось. Помню, находясь в отпуске, надел курсантскую форму со знаками пограничной доблести и пошел на прием к председателю горисполкома с просьбой об улучшении жилищных условий бабушки и мамы. Какая наивность! Самое главное – бабушка и не могла рассчитывать на привилегии вдов. Дед-то числился «пропавшим без вести». Вот тогда я, пожалуй, впервые серьезно задумался над смыслом высказывания: “Война не может считаться законченной, пока не похоронен последний погибший на ней солдат!”.

Позже мама и бабушка все же получили трёх комнатную, благоустроенную квартиру в связи с расселением нашей улицы, дома которой находились в опасной близости от шахтного террикона.

В 1981 году, когда у нас с Олей родился сын, я предложил назвать его Александром – в честь деда.

Свои попытки в поисках и обнаружении места гибели деда Саши я возобновил уже в 2000-е годы. К тому времени в интернете стали выкладываться архивные сведения о погибших, плененных и пропавших без вести во время ВОВ. Поначалу эти сведения были скудны и разрозненны. Но даже сам факт обнаружения фамилии деда в списках пропавших без вести вызвал у меня огромный энтузиазм, породил угасшую было надежду. Когда я ознакомился с сайтом ОБД «Мемориал» (честь и хвала тем людям, которые сделали это великое дело) внутри шевельнулась надежда. Тогда же был обнаружен официальный документ, определяющий период времени, когда дед пропал без вести – со 2 по 15 июля 1942 года. Особенно активно я занимался поиском сведений в интернете в канун своего 50-тилетия, когда глубоко погрузился в процесс составления своего генеалогического древа.

В связи с происшедшими в моей жизни трагическими событиями, эта тема отошла в тень. Но жизнь берет свое. Вновь активно я занялся выяснением судьбы дедушки Александра в 2011 году. Установил номер полевой почты части, в которой служил дед. Потом (о, удача!) выяснил конкретно, где и кем воевал красноармеец Николаев А.И. Дальше логика моих рассуждений была следующей: раз нет новых данных о судьбе деда, пойдем по пути поиска сведений о боевом пути части, в составе которой он воевал. И такой подход оправдал себя!
Теперь мне известно, что с начала июля 1941 года дед и мобилизованные одновременно с ним земляки-ярославцы были доставлены в расположение Архангельского военного округа, где до середины ноября проходило формирование и сколачивание частей 39 Армии. Дед был определен красноармейцем в инженерное подразделение.

С 1 декабря 1941 года на армию была возложено строительство оборонительных рубежей по восточному берегу р. Шексны. В том же месяце перегруппирована в район Торжка и 22 декабря включена в состав Калининского фронта. Красноармеец Николаев А.И. был зачислен в штат 3 роты переданного армии 39 отдельного инженерного батальона.

В ходе Московской битвы армия участвовала в фронтовой Калининской наступательной операции (5 декабря 1941 – 8 января 1942), к завершению которой вышла в район северо-западнее города Ржева. В начале февраля противник остановил наступление советских войск, заставив перейти к обороне. В результате сложился Холм-Жирковский выступ, соединенный с фронтом коридором Нелидово – Белый.

В начале июля 1942 года с целью ликвидации т.н. «Нелидовского коридора» между Оленино и Белым, а также находящихся в их тылу и сильно докучавших им советских войск, немцы начали операцию под названием «Зейдлиц», которая завершилась окружением 39 армии, 11 кавалерийского корпуса и частично 22 армии. Ее ход подробно описали в воспоминаниях немецкие офицеры и генералы. Кстати, они были поражены героизмом русских солдат. Военные операции в Европе казались им легкими прогулками и бравыми парадами в сравнении с «мясорубкой», которую устроили русские воины.

Вот в этой «долине ада», как называли ее немецкие солдаты, сражались, прорывались к своим, попадали в плен и гибли наши бойцы. И среди них был мой дед – красноармеец Николаев А.И. Рядовой «её Величества» пехоты. С «трехлинейкой» на плече, скудным запасом патронов в обоймах, загнанных в патронташ на поясном ремне, с «исхудавшим» вещмешком за спиной, малой саперной лопатой и топором за поясом, в мокром, не успевающем высохнуть от нескончаемого дождя обмундировании, пожираемый гнусами и комарами, поливаемый со всех сторон бомбами, снарядами и пулями, он сражался. Шел в атаку. Сходился в рукопашную, в которой его топор обрушивался на головы ненавистного врага (о том, как происходила эта кровавая, за гранью человеческого поведения бойня, сопровождающаяся хрустом ломающихся костей, раскроенных черепов и бульканьем вырывающейся из тел крови, писали позже, и наши, и немцы).

В итоге многолетних поисков на руках у меня были следующие данные:
1. Официальное извещение о том, что «Красноармеец Николаев А.И. пропал без вести в период со 2 по 15 июля 1942 года».
2. Данные, свидетельствующие , что дед в указанный период состоял в должности «красноармейца 3 роты 39 оиб 39 Армии».
3. Показания друзей-очевидцев последнего боя деда и его гибели в «районе белой церкви на берегу реки в Смоленской области».
4. Документы, раскрывающие боевой путь 39 армии с начала ее формирования и до завершения операции «Зейдлиц» (в немецкой трактовке) или Холм-Жирковской оборонительной операции войск Калининского фронта (в советских военных документах). В частности, согласно выписки из ЖБД Калининского фронта (ЦАМО РФ.Ф.213 (КФ.Оп 2002,д.402 лло.3-30). «7.7.42 г. 39 А вела бои на р.Обша у Егорье и сильные арьергардные бои в р-не Жиганово, Глушаково, Ерменево. Главные силы 39 А и 11 кк к западу от р.Белая. Передовые части с утра вели бои за переправы через р.Обша у Егорье».
5. 39 оиб принимал участие в боевых действиях с 25 июля 1941 года по 20 августа 1942 года в составе 22 и 39 армий. 20 августа 1942 года обращен на доукомплектование 17 инженерного батальона.

Решающей для меня стала упомянутая выше запись в журнале боевых действий Калининского фронта о том, что 7-8 июля 1942 года части 39 армии вели бои в районе переправы через реку Обша у населенного пункта Егорье. Ключевым здесь оказалось слово «переправа» - для меня, как для человека имеющего военное образование, стало понятно, что именно в этом месте должен был находиться личный состав отдельного (а значит, подчиняющегося непосредственно штабу армии) инженерного батальона?!

Было еще обращение к руководителю оленинского поискового отряда, активно и, главное, результативно занимающегося розыском и захоронением останков погибших воинов. Ответ не дал ничего нового с точки зрения получения дополнительных сведений о судьбе деда или боевом пути 39 оиб. Однако его совет – обратиться к заведующей краевым музеем г. Белого Муратовой Галине Ивановне – ускорил принятие решения о поездке в этот район. Галина Ивановна помогла информацией о местах массовых захоронений. Только в Егорье 2,5 тысячи убитых, в том числе около 400 безымянных.
В начале мая 2012 года по приглашению Галины Ивановны мы с братом Валерой и нашей мамой посетили г. Белый и предполагаемое место гибели ее отца и нашего деда – район дер. Егорье.
Нашли старый погост и воинское захоронение с памятником нашим воинам. Он в шестидесятых годах установлен. Все сошлось с рассказом однополчанина: река, холм… а на вершине холма мы обнаружили развалины той самой церкви, разрушенной нашей и немецкой артиллерией (самая высокая точка на местности - отличный ориентир и место для корректировщика огня) во время тех страшных боев. Мама взяла с могилы землицы, чтобы отвезти на могилу своей матери.
Позже, 14 июля 2012 года, в 70-ю годовщину гибели Николаева А.И., мы с братом и моим внуком Ваней установили на могиле памятную доску с фотографией деда и надписью: «Красноармейцу Николаеву А.И. и его боевым товарищам – бойцам и командирам 39 оиб 39 Армии, героически сражавшимся и погибшим в июле 1942 года от благодарных потомков».

Из охотничьих ружей отсалютовали с братом в память о погибшем деде и его однополчанах, чей прах покоится в этой земле. Вечная Вам Слава и Вечная Память, солдаты России!

Привезли горсть земли с могилы бабушки – пусть таким образом почувствуют друг друга. Как тогда, на вокзале, в далеком и разлучном 1941-ом…

На день Памяти и скорби, 22 июня 2013 года, мы с мамой, братом и племянником Костей вновь посетили этот район. Были на траурном митинге в г. Белый. На мемориальных досках взгляд выцепил с десяток представителей фамилии «Николаев». Потом побывали на ставшей уже родной братской могиле. Рядом лежат строительные материалы – собираются менять нашего солдата - время сделало свое дело, пора и самому на покой. Вместо него будет стоять простая мраморная плита. Жаль. Красивый, человечный и душевный наш воин с автоматом. Тогда, в шестидесятые, у государства хватило воли, мудрости и денег поставить на братских могилах «часового». Сейчас - нет видимо, ни желания, ни средств (надо очередной «поток» строить!). Да, что там – «Мертвые сраму не имут». Хватит им и плиты…

А мы, пока живы да здоровы, будем ездить к деду.
Июнь-август 2013 г.

Я убит под Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте, на левом,

При жестоком налете.

Я не слышал разрыва,

Я не видел той вспышки, -

Точно в пропасть с обрыва –

И ни дна, ни покрышки.

Летом в сорок втором,

Я зарыт без могилы.

/А.Г. Твардовский/.


Рекомендованные материалы
И. Д. Черняховский
18 Февраля 2016
И. Д. Черняховский
Иван Данилович Черняховский – один из наиболее талантливых молодых полководцев, выдвинувшихся в ходе...
Навеки восемнадцатилетняя Зоя
29 Января 2016
Навеки восемнадцатилетняя Зоя
27 января 1942 года в газете «Правда» был опубликован очерк П. Лидова «Таня».
Крымская операция
22 Января 2016
Крымская операция
8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция советских войск